В мирное время я мог выбрать домашний арест и просто посидеть дома пару дней, но сейчас обязали находиться здесь.
Иронично, но вот как-то так получилось, что я снова загремел в тюрьму.
Час назад заходила Серсея.
— Твои подозрения подтвердились, — с входа обрадовала меня женщина.
Я, вставая с кровати, поморщился:
— Ненавижу оказываться правым. Что случилось?
— Этот несчастный был просто поводом, — начала подтверждать мои подозрения одарённая. — Кто-то очень хотел, чтобы ты попал в разработку. Чисто формальная процедура.
Я кивнул:
— Я сейчас угадаю: позволяющая поднять все связанные со мной дела для пересмотра.
Женщина вздохнула.
— Да. Всё верно.
Мне оставалось лишь хмыкнуть:
— Которые они заранее изъяли из архивов и уже излазили вдоль и поперёк в поисках любых зацепок.
А вот теперь она удивилась:
— Да, но…
— Откуда я это знаю? На днях ко мне подходил юстициарий. Ли Асакура, он был одним из тех, кто опрашивал меня после Нижнего города. Сказал, что ему за каким-то надом нужны были материалы дела, но дела он не нашёл. Как и вообще всех дел, связанных со мной. Сказал, что подозревает Боярскую в заговоре против меня.
Я в первый раз увидел, как Серсея ругается. Не слишком искусно, как библиотекарша из страшно интеллигентной семьи. Забавно так, даже по-своему мило.
— Почему не сказал?
— Собирался расспросить знакомых юстициариев. А главное — передать такую интересную подробность Брюсу Дэрну, через его родственницу, Анко. Мы с ней сдружились. Пусть бы через своё ведомство разбирались, а если бы мне что-то угрожало, они бы сообщили. Не думал, что подстава случится так скоро.
Серсея покачала головой, но признала:
— Да, Дэрн из старших оперативников, ему будет очень интересно, кто нарушает внутренний порядок содержания документов.
Она прошла по комнате, остановившись у окна.
— А что они найдут? — спросил я. — Меня, конечно, пай мальчиком не назвать. Но закон я не нарушал.
Точнее, не был в этом уличён.
— Кто-то решил от тебя избавиться, Като, — вздохнула старейшина. — Имена двоих желающих нам известны. Вероника Боярская и Ёта Минакуро.
Я удивился, хотя и не слишком сильно:
— Ёта? Целитель?
Я давно о нём не слышал, и мне казалось, что проблема решена. Видимо, зря я так думал. В такие моменты появляется уверенность что все концы надо рубить самому и с гарантией.
— Да, он, — Серсея обернулась и заглянула мне в глаза.
Не понравился мне этот взгляд, пристальный такой, внимательный.
— Он знает, что ты не Минакуро.
Ой, тайна века прямо! У меня возникает ощущение, что это секрет Полишинеля. Пожимаю плечами:
— Я с самого начала в этом сомневался, а потом привык считать себя членом рода.
Женщина кивнула и… Кажется, выдохнула с облегчением. Мой ответ её успокоил, хотя и не могу понять, в чём именно.
— Боярская, вместе с Ёта, сейчас добиваются признания тебя безродным.
— Чтобы и без того уже чисто формальный запрет вредить мне перестал действовать окончательно? — предположил я.
Старейшина кивнула. Я вздохнул и уселся в кресло, глядя в стену.
— Жить становится лучше, жить становится веселее, — выдохнул, переваривая новую информацию. — Мне как? Отталкиваться от того, что я теперь сам по себе?
Серсея отрицательно покачала головой:
— Нет. Мы будем делать вид, что Ета заблуждается. Даже если тебя формально объявят безродным, мы тут же примем тебя в род снова. С посылом, что для нас ты член семьи, а все эти юридические проволочки — чисто глупости.
Приятно, когда тебя высоко ценят. Хоть я и ощущаю всё более масштабную подставу, но уже от Минакуро, но их готовность нести репутационные потери из-за меня…
— Спасибо, — получилось вполне искренне. — Тогда какой план? Убивать выстроившихся в очередь на дуэль Боярских, это, конечно, забавно, но непродуктивно.
Одарённая хмыкнула:
— Не придётся, не волнуйся. Идёт война. Если не удастся завалить процесс сразу, то мы обратимся в Верховный Совет. Потребует приструнить горячие головы, чтобы не занимались ерундой и не провоцировали кровную месть в сложный для города час. Всё будет хорошо, разве что тебе придётся посидеть здесь несколько дней.
Я вздохнул, но кивнул:
— Хорошо, здесь не так уж и плохо. Но слишком не затягивайте. Не очень комфортно чувствую себя взаперти.
На том диалог и кончился. И вот я лежал в своей камере, страдая бездельем. Следовало бы потренироваться или заняться чем-то полезным, раз появилось время. Хотя бы заклинания отрабатывать, которые мне нужно было переучиваться выполнять. Но я был немного выбит из колеи и отдыхал, возвращая себе душевное спокойствие.