В моей голове щёлкнули детали головоломки, собираясь в единую картинку.
— Поручение с организацией Корня. Ты не собирался выкидывать оружие на улицы, хотел посмотреть, как я выкручусь. Проверка.
— Проверка, — и не думал отпираться юстициарий.
— И как результат?
Бронс хмыкнул:
— Не вижу возмущения. Тебя совсем не интересует, что я усомнился в твоих способностях?
Я промолчал, продолжая вопросительно смотреть на Бронса. Мне нужно вытянуть из него больше, в первую очередь — о Минато и его людях. Насколько много ему известно о тех изменениях, что произошли в Корне?
— Привлечение наёмников, как основной ударной силы, которую прикрывал Корень, было неожиданным решением. Но не могу отрицать его эффективности. А за организацию рейдов и вовсе могу поаплодировать, — поощрил моё самолюбие мужчина.
Ладно, пока расслабляем булки. Бронс поднялся и сделал несколько шагов по камере.
— Завтра выйдешь на волю. Сделай одолжение — хотя бы день-два не влипай в неприятности, мне нужно всё утрясти. А потом будем думать, как со всей этой кашей, что ты заварил, жить дальше. Советую отдохнуть, у нас будет много работы, причём, в ближайшее время.
Глава 22
Утром меня освободили. Открыли камеру и указали на выход. Пистолеты, конечно же, не вернули, но я и не рассчитывал.
И всё. Со мной никто не разговаривал, ничего не объяснял. Как будто я и сам с усам, всё знаю, всё так и было задумано, и мы с Бронсом всех перехитрили. В каком-то смысле так оно и было, это становится неприятной традицией.
Если откровенно, то я не верил происходящему. Первый раз я убиваю кучу людей, аристократов, хочу заметить, да ещё и из четырёх родов сразу, а мне за это ничего не грозит. Подумаешь — посидел немного в камере, это не серьёзно. Пусть юстициарий и сказал, что всё обставил таким образом, что я выхожу ли не героем, в одиночку раскрывшим и обезвредившим страшный заговор, но все понимают, чем это является на самом деле. Но… Всё закончилось так, как закончилось. Или это снова та самая ситуация? Когда я веду себя, как чудовище, все воспринимают это нормально. А чем сильнее стараюсь быть человеком и вести себя гуманно, тем хуже для меня это оборачивается.
До дома дошёл без приключений. Может и правду взять выходной?
Открыл дверь и вошёл. В прихожую тут же вышла Соня. Бледная, явно не спавшая ночь, и какая-то замученная.
— Эй! Что случилось?!
Я подошёл и обнял прильнувшую ко мне девушку.
— Соня! Всё хорошо! Всё закончилось!
Но, несмотря на мои слова, девушка расплакалась. Неужели так перенервничала?
Не без труда, продолжая на ходу шептать всякие глупости и нежности, я довёл её до комнаты и уложил на диван, сев рядом. Какое-то время мы сидели так, Соня лежала у меня на коленях, а я гладил её по голове и шептал всякое. Она тихо плакала.
Вот только причина её слёз оказалась для меня неожиданной.
— Ты снова убиваешь, — не спросила, а констатировала факт Соня.
Такого захода я точно не ожидал.
— Да, — не стал отрицать. — Синий не оставил мне выбора. Он угрожал твоей жизни, Соня.
Она кивнула. Даже сейчас, заплаканная, она была привлекательна, мила. Иначе, чем обычно. Мила хрупкой уязвимостью великолепного хрусталя. А я собираюсь всё сломать, разрушить.
— Я знаю, — кивнула Соня. — Но я уже говорила тебе. Дело не в том, что толкает тебя убивать, а в том, что ты убиваешь.
Она отстранилась и встала, вытирая лицо.
— Я очень волновалась за тебя. Но ещё больше я постоянно волнуюсь о другом. О том, что в любой момент ты придёшь домой, а я увижу в твоих глазах то же безумие, что видела у сестры. И когда ты пришёл вечером… Ты был страшен. Напугал меня.
— Действие артефакта…
— Дело не в артефакте! — повысила голос Соня. — Като, как ты не понимаешь?
Она повернулась ко мне и заглянула в глаза.
— Синий меняет тебя! Погружает всё дальше! Тебе мало его и демона? Ещё и артефакт! Что он делает?
— Неважно, — ответил я, уже понимая, какая реакция будет на рассказ о его свойствах.
— Как он действует, Като? Оружие убивает. Артефактное оружие ещё хуже. Ответь мне!
Под её взглядом я вздохнул.
— При правильном использовании он забирает силу у жертв и соединяет с моим даром.
Как же красноречив был её взгляд в этот момент. В нём не было обвинения, упрёка, злости. Только грусть и печаль. И разочарование.
— Он сейчас с тобой?
— Да. Коготь при мне. Теперь он ко мне привязан.
Соня отошла и опустилась в кресло. Самое далёкое от меня.
— Когда это кончится? Успеешь ты избавиться от влияния синего до того, как превратишься в чудовище?
Я, в каком-то смысле, уже чудовище. Прирождённый убийца, чтоб его. А если то, что показывал в своих иллюзиях синий, случится и со мной, то со временем демона я буду напоминать вполне натурально.