— Лейтенант Каллосон и его прорыватели уже должны быть на борту. Действуем быстро и жестко. Позволим Несущему Бурю привлечь внимание «Сибарита».
Из коридора раздался вой экстаза и ярости.
— Вперед.
Терминаторы Крыла Смерти направили свое оружие в том направлении. Снова раздался вой. Громче. Ближе. Ольгин услышал шаги. Вдоль стены переборки сформировались скрученные тени, словно сплетшиеся в деградации и непристойности, прежде чем из-за угла выскочила орда смертных в рваной униформе и с выражением восторга на лицах. Некоторые вслепую стреляли из дробовиков и лазерных винтовок, но большинство располагали только окровавленными ногтями и скрежещущими зубами. Ольгин насчитал сотню. Две. Три. И они продолжали прибывать.
Валиил позволил своему тяжелому огнемету выдохнуть.
— Прорываемся к мостику, — сказал Ольгин, поднимая комбиболтер и фиксируя локтевое сочленение доспеха. — Несущие смерть!
Каждый окулюс и иллюминатор залило белым светом. «Непобедимый разум» и «Сибарита» разделяло меньше двухсот метров. Объем огня, которым оба корабля осыпали щиты друг друга, стер весь видимый диапазон, а также действовал в равной степени ужасающе на дальние края спектра. Из панелей управления сыпались искры. Перегрузка уничтожила целые секции пультов. Первоклассный командный сервитор лежал двумя грубо разорванными кусками, после того как обезумел и напал на вооруженных матросов, охранявших командную платформу. Они все были мертвы.
Лев вытер окровавленные зубья Волчьего Клинка тыльной стороной перчатки.
— Нам нужно отойти, — взмолился Стений. — Разорвать дистанцию.
Два линкора походили на скрестивших клинки воинов. «Непобедимый разум» кичился в полтора раза большим тоннажем, но ему не хватало мускульной силы «Сибарита». Флагман Темных Ангелов был рыцарем, изящным и утонченным воином, схватившимся с уличным драчуном. Каждое мгновение этой битвы на сверхмалой дистанции на борту «Непобедимого разума» кто-то умирал. Пока капитан говорил, неожиданное замыкание в системе стратегиума отшвырнуло обуглившегося матроса через мостик в трубопровод. Избиение не прекращалось ни на минуту. То, что «Сибарит» получал столько же сломанных ребер и синяков, сколько гордый корабль Стения, ничуть не утешало капитана.
— Нет, — тихо сказал Лев, не отрывая глаз от белого тумана, заполнившего экран главного окулюса, словно улучшенная острота зрения позволяла ему увидеть там то, что согласно элементарным физическим законам он не мог.
— Это только им на пользу, сир.
— Тогда мы выровняем шансы, капитан.
— Половина навигационных сенсоров корабля вышли из строя. Мы рискуем столкновением на такой дистанции.
— Битва начата. Кровь пролита, и я получу удовлетворение.
— Да, сир, — ответил Стений без всякого недовольства в голосе.
Джонсон был блестящим командиром, но отличался реактивным поведением. Во многих отношениях это делало его лучшим полевым командиром в сравнении с такими братьями, как Гиллиман или Дорн, чьи сверхчеловеческие способности заставляли их слишком много планировать там, где требовались действия. Тем не менее, в некоторых случаях от этого страдали подчиненные. Если Льва загоняли в угол, гордость не позволяла ему отступить. Вступив в битву, он уже не выходил из нее, какой бы ошибочной она ни была.
— Тогда, по крайней мере, позвольте мне отозвать «Ангельскую башню». Между нами…
— Нет.
Лев никогда не поднимал голоса. Опытный слушатель мог уловить ухудшение настроения в снижении тона, ужесточение в произношении каждого слога.
— Пусть держатся в стороне. Я обещал Ольгину, что он получит шанс доказать мне, что мой брат водит меня за нос, и не стану нарушать свое слово. Мне нужно объяснять эти приказы другому капитану?
Стений повернулся к своим экранам. По ним бежали такие сильные электрические помехи, что даже их глянцевая поверхность не выдала выражением лица капитана примарху.
— Нет, сир.
Противовзрывные двери командного мостика «Сибарита» разошлись без возражения.
Ксариил направлялся к ним с мельта-зарядом, чтобы установить его на диагональный шов. Легионер застыл перед открытыми дверьми с взрывчаткой в руке, его слишком массивный доспех скрывал хоть какую-то реакцию на неожиданную легкость доступа. Если бы не медленное ледяное прикосновение ужаса, охватившее Ольгина в миг, когда замки дверей открылись, ситуация выглядела бы комично.
Он поднял палаш в двуручную защитную стойку. Счетчик боеприпасов сенсориума показывал пять нулей, каждый снаряд был потрачен на смертные отбросы. Воины Крыла Смерти до сих пор не встретили не одного легионера. Как и не видели следов их присутствия на борту корабля. Периодические доклады Крыла Бури указывали на то, что они также сталкивались всего лишь с восторженными слугами. Все это подтверждало подозрения Ольгина — магистр войны не выделил настоящие силы для удержания мира-кузни Тагрия. Он только старался держать Льва подальше от войны на Терре, поддерживая в нем веру, что его стратегия приносит плоды.