И все же Ольгин не мог игнорировать чувство тревоги, исходящее от мостика.
Нечто иное, чем смертное существо, вело этот корабль от места сбора магистра войны на Бета-Гармон.
Несущий Смерть принюхался к воздуху внутри шлема, страшась зловония сухостоя и гнилой листвы, остерегаясь Смотрящего, который уже дважды искал встречи. Все, что Ольгин обнаружил — слабый слащавый аромат, приторный запах в ноздрях и привкус на задней части горла. Внутри герметичной оболочки тактического дредноутского доспеха одно только это должно было вызвать удивление, но Темный Ангел был слишком сосредоточен на том, что искал и не находил, чтобы задуматься о происходящем.
— Что за запах? — пробормотал Кастаил.
— Дело рук варпа, — мрачно сказал Мирдун. — Какое-то колдовство истончает эти стены.
Терминаторы в ответ на слова библиария сплотились, словно Мирдун был факелом против наступающей тьмы. Их доспехи были забрызганы кровью. Только безупречный стрелок Бренор все еще держал комбиболтер. Валиил и Самариил сменили огнестрельное оружие на короткие гладии. Вот почему с ними был Мирдун, а с каждым отделением прорыва Каллосона — библиарий. Битвы против Повелителей Ночи и Несущих Слово научили Темных Ангелов, какую опасность таит принятое предателями варповство. Те сражения также продемонстрировали Ольгину слабые места существ, что обитали по другую сторону материальной границы и делились этой силой, словно темный лорд, дарующий милости обратившимся с мольбой рыцарям. Демоны. Малефикар. Нефилим.
Ольгин понимал, почему Император скрывал подлинную природу варпа от человечества. Он понимал, потому что обладай Лев такими темными знаниями, то он также искренне скрывал бы его. Ольгин понимал даже, когда сетовал на это. Он был Темным Ангелом. Он знал силу тайны, и она не всегда была доброй.
Из решетки шлема Мирдуна раздался глухой рык, когда он сфокусировал свою психическую мощь. Через искусственное свечение линз на миг пробилось белое сияние, и аура психосилового топора библиария заметно расширилась. Когда ее свет коснулся Ольгина, тот почувствовал, как напряжение в мышцах уменьшилось.
Немного. Не полностью.
— Рассредоточиться, братья, но будьте настороже. Мы найдем здесь свидетельства обмана магистра войны. Они будут в реестре приказов или в навигационных системах, некий ключ к подлинному замыслу Гора отвлекать все дальше Льва от стен Терры.
— А если ничего не найдем? — спросил Ксариил.
— Тогда отсутствие мертвых легионеров среди врагов должно быть достаточным доказательством.
Следуя за острием своего меча, Ольгин шагнул на мостик и замер.
Едкая вонь стала ужасающей. Его шлем словно набили гниющими цветами. Горло сжало, в глазах выступили слезы, его тело отреагировало на тошнотворный аромат анафилаксией, которая должна быть невозможной для его трансчеловеческой физиологии. Эффект усиливался по экспоненте с каждым шагом, психическая аура Мирдуна сжалась, и Ольгин сумел сделать два мучительных шага вверх по восходящей рампе, прежде чем его согнуло пополам и стошнило на скошенный металл. Если бы не жесткость терминаторского доспеха, он бы оказался на коленях. В груди расцвела сладкая боль. Его мультилегкое могло извлекать кислород из воды эффективнее рыбьих жабр, и даже из частичного вакуума, но не смогло очистить ни единой молекулы от испарений, наполнивших шлем. Из вокса заскрежетал хрип и кашель, сообщив ему, что отделение испытывает те же проблемы, что и он.
Вцепившись в прочное кольцо своего горжета, он поднял голову. Не будь у него проблем с дыханием, сейчас бы его перехватило от неземной красоты, что раскинулась перед Несущим Смерть в его последние мгновения.
Компоновка мостика «Сибарита» имела сходство с мостиком «Непобедимого разума», только была меньше и ярче. Экраны включались и выключались восхитительной схемой. Попадания в корабль отдавались дрожью по переборкам и палубе, как будто в предвкушении обещанного экстаза. Безделушки из огня и металла висели над терминалами, из которых их выбросило. Золотые, пурпурные и белые, они напоминали шлейфы семян на Калибане, которые каждое лето могли отравлять целые деревни. Как будто гравитацию и время сочли некультурной и изгнали с мостика. Повсюду плясали скобки угроз, словно опыляющие насекомые среди изобилия цветов.