— Темные Ангелы обладают минимальным пониманием дипломатического протокола, — пожаловался генерал-заместитель Риган Индомитии.
Раздражительный награнский магос был облачен в священнический наряд, подобающий августейшей природе их собрания. Мантии были ярко-красные, гексаграмматическая отделка радовала глаз неожиданной асимметрией. Дендриты и лицевое покрытие блестели свеженанесенным маслом. Тем не менее, несмотря на все свои труды над жреческими облачениями, экуменисты не могли полностью скрыть их изношенность. В местах соприкосновения мантий с дендрическими сочленениями и массивными плечами мономолекулярные слои истончились почти до степени прозрачности.
— Транспортируют нас в грузовой отсек, словно лом, — продолжил заместитель.
— Мы живем в недоверчивые времена, — пояснил Эйронимакс.
В этих словах было столько же наблюдения, сколько обвинения. Остальные архимагосы, фабрикаторы и доминусы сохранили достаточно человеческих манер, чтобы промолчать.
«Арвус» тяжело опустили на палубу. Эйронимакс передал нейронную команду посадочным дверям. Они опустились со скрипом протекающей гидравлики и металлического окисления и с печальным лязгом ударились о палубу.
Похоже, что на всей палубе была отключена энергия. Освещение не работало, за исключением горстки аварийных световых полос, чтобы хоть как-то осветить строгие металлические грани. Терминалы также отключены. Инфокабели Эйронимакса не смогли установить ни малейшего следа ноосферы. Более убедительной демонстрации недоверия не могло быть, даже если бы «Архемидий» встретила рота стражей катафрактов.
— Повреждения выглядят минимальными, — заметил Орим Менелюкс из Рассвета.
— Яркость люменов не оптимальна, — поправил Риган.
— В нашей ситуации мало оптимального, — сказал Эйронимакс, а затем безмолвным ментальным посылом отправил расчет из шести адсекулярисов вниз по рампе.
Технотрэллы были облачены в красные до колен стихари, золотые пояса и венцы, технически вычурную верхнюю броню из желтых пиритовых чешуй. Они придавали солдатам блеск, который они не оправдывали. Но трэллы были всем, что осталось у Эйронимакса. Они были вооружены компактными многоствольными митраружьями, называемыми тагрийскими скитариями гудящими ружьями за вспышку лазерной энергии, похожую на выстрел дробовика. Оружие стояло на предохранителях, спусковые крючки и стволы запечатали лентами в качестве дополнительной предосторожности, согласно указаниям капитана корабля.
Обмениваясь обеспокоенным бинарным стрекотом, магосы спустились вслед за ними.
Признавая тот факт, что они пережили психологическую травму, вызванную изгнанием и унижением из-за поиска пристанища в святилище былого соперника, Эйронимакс реагировал на их поведение с долей снисходительности, но даже при этом находил своих товарищей-магосов раздражающими. Если в отношении главенствующей роли их хозяина и благодетеля Эйронимакса они придерживались молчаливого согласия, то друг с другом магосы постоянно соперничали. Низложенные властители и несостоявшиеся наследники. Амбициозные баронеты, для которых верность Договору Марса была удобным девизом для стремления к старым междоусобицам. Для них победа над Гором была второстепенна в сравнении с желанием пережить войну на более сильной позиции, чем их феодальные соперники.
В более просвещенные дни почетная стража таких прославленных лидеров миров была бы достойна самого Фабрикатрикса Феррума. И, возможно, это были не слишком высокие амбиции? Из всех властителей миров-кузней в богатом промышленностью космическом коридоре вдоль границы сегментумов Пацификус и Обскурус, известном под именем Железные миры, Эйронимакс был единственным верным магосом, который сохранил хотя бы остатки своих владений. Пять лет он сражался без всяких собственных амбиций, без рациональной веры, что эту борьбу можно выиграть. Он сражался ради чистоты свой логики, из чистой непреклонности перед теми, кто отрицал ее.
Но сейчас Лев был здесь. А Гор — нет.
Войну можно было выиграть.
Так почему не ему?
За его спиной Эпсилон-мю издал эйдолический свист на бинарике, зашифрованный исключительно для ушей Эйронимакса. Страж-автомат сциллакс, последний из отряда численностью в пятьдесят машин, которые некогда защищали его персону при дворе фабрикатора Тагрии, парил у его плеча при помощи таинственных антигравитационных сил. Витающий вокруг его призрачной формы дух силика анимус вызывал в равной степени зависть и тревогу.