Ольгин, нахмурившись, вышел наружу и снова попытался.
— Стений? Это Ольгин.
— Стений. — Донесся искаженный расстоянием и радиацией голос.
— Мне нужно, чтобы ты отметил мое местоположение.
— Не могу. Сейчас я не на мостике.
— Где же ты?
— Если бы Лев хотел, чтобы ты знал, то сам бы сказал тебе.
Ольгин прикусил язык.
— Неважно. Высылаю тебе координаты.
Стений выслушал доклад Ольгина с каменным лицом.
— Будьте наготове, — сказал он, а затем отключил вокс-связь. Стений не привык ошибаться, но еще раз проверил, отключена ли связь. — Ты это слышал, — сказал он, обращаясь к марионетке из плоти, которая стояла, не дыша, за его спиной. Если мерзость пыталась выбить его из колеи, то ей понадобится сделать нечто посерьезнее, чем просто стоять там.
— Мы слышали, — сказало существо.
Оно говорило отрешенным голосом.
Стений повернулся и посмотрел на него. Сервитор был истощенным и выглядел гораздо старше одиннадцати или двенадцати терранских лет своего биологического возраста. Голова наклонена, а взгляд — стеклянный. Несовершенное костеобразование и мышечная недостаточность скривили его тело. Набедренная повязка была загажена и соответствующе смердела.
— Тогда ты знаешь, что делать.
Из спины раба вытянулась трубка, еще одна из черепа. Они соединились в непонятный механический планетарий в центре помещения. Внутри этого поразительного массива кабелей и проводов и покрытых электрическими схемами пластин находилась идеальная сфера из мраморной черноты и магической серости. По ее поверхности двигались золотые точки, на вид беспорядочно. Стений был одним из всего четырех людей, исключая Льва и ныне покойных, кто провел достаточно много времени в присутствии этой сущности, чтобы знать — движение не было беспорядочным. У капитана возникло впечатление, благодаря какому-то рожденному варпом чувству, что пока он рассматривал сферу, она рассматривает его. Он не знал, каким образом, но точно не ничего не выражающими глазами ее марионетки.
Существо называло себя Тухулхой.
Стений увидел золотые точки, которые начали двигаться быстрее, подразнивая глаза мимолетными намеками на образ.
— Мы знаем.
— Быть готовым к чему? — спросил заместитель Риган, когда Ольгин вернулся внутрь.
— Я не знаю, — ответил Несущий Смерть. — Поэтому мы должны быть наготове.
Когда Тит и Самариил ушли, чтобы установить защищенный периметр вокруг склада меганефтеперерабатывающего завода, Риган Индомитии отказался передислоцироваться. Он настаивал, что это технология Адептус Механикус, и он никому не доверит ее. Ольгин не был уверен, пытался ли заместитель уберечь ее от Темных Ангелов или магоса-прайма Эйронимакса Велтарэ. Избранный лейтенант оставил с ним единственного скитария-альфу, значительно переделанного и громоздкого, вооруженного массивным болтером «максима», который мог на близкой дистанции превратить легионера в искромсанную бумагу.
— Как долго? — спросил Риган.
— Я не знаю.
Оставив беспокойного магоса, Ольгин прошел к стеллажу с контейнерами. Каждый был шириной четыре метра, высотой — полтора и со свинцовыми стенками двадцатисантиметровой толщины. Темный Ангел насчитал тридцать штук. Отбросив предосторожность, он провел рукой по выбитым рунам. Он не владел лингва технис, но уже знал, что находилось внутри. Циклонные торпеды. Теперь он понимал, почему для прорыва через двери понадобился дредноут, а сооружение окружили рассеивающим полем.
Если бы на Ольгина возложили ответственность за такое сокровище, то он бы предпринял те же меры предосторожности.
Из-за тревоги у него в животе все сжалось. Он не мог объяснить ее причины. Дело бы не в том, что он находился в ангаре с тридцатью боеголовками, каждая из которых могла уничтожить мир.
— Вы должны позволить мне перевезти снаряды на мой корабль, — сказал Риган.
— На «Пифагорейца»?
— Нет, риск будет слишком большим. Я говорю о моем корабле. Это легкий фрегат, небольшой, но с мощными щитами, а с вашими резервными кораблями он будет в большей безопасности.
— Нет, — отрезал Ольгин.
Он был сыт по горло уловками адепта. Они слишком сильно напоминали непрекращающиеся интриги его собственного легиона.
— В такой агрессии нет необходимости, избранный лейтенант. Моя позиция обоснована исключительно логикой. Мы не можем позволить, чтобы такое мощное оружие оставалось здесь, пока наши силы сражаются. Его необходимо переместить в менее нестабильное место.