Крыло Смерти отреагировало со скоростью, питаемой предельным напряжением.
Завыли приведенные в действие сервомеханизмы и лязгнули пистолеты, как только Самариил, Валиил, Бренор и Ольгин навели оружие. Кастаил обнажил меч в защитной стойке «дурак», опустив гудящее острие к палубе и отведя одну ногу назад.
Фарит Редлосс поднял обе руки к нацеленным пистолетам I легиона.
— Зубы Льва, брат.
— Думаю, брат, мы хотим взять его живым, разве нет? — Редлосс прошел через портьеру, не опуская рук и носком ноги отшвырнув лежащий на палубе украшенный шлем Ордена. Следом прошли его рыцари и выстроились в линию за его спиной.
Похоже, никто с обеих сторон не был склонен сразу опустить оружие.
— Кастаил, — поздоровался Данай, наведя два болт-пистолета на грудь паладина.
— Данай. — Старый паладин слегка кивнул головой, словно приветствуя многообещающего рыцаря на турнире.
— Это твое уродливое лицо под этим шлемом, Самариил? — поинтересовался Гавейн.
— Я заслужил это уродство на службе Императору, — весело парировал Самариил, вопреки низкой скрипучей модуляции аугмиттера шлема.
— С обнаженным оружием, — сказал Редлосс. — В покоях примарха, не иначе.
— Пистолеты и мечи, — огрызнулся Ольгин. Его слова, обычно такие сдержанные, оказались неожиданно резкими. В голосе также присутствовала хрипота, как будто он наложил на себе епитимью, лишив свое тело даже воды. — Мы посреди пустотной битвы, как тебе должно быть известно. Это предосторожность.
Он кивнул на разрушителей Крыла Ужаса.
— А вы выглядите так, словно собираетесь завоевать небольшой мир.
— Мы охотимся на примарха, брат. Я бы возразил, что именно так выглядит предосторожность.
— Он не в себе с Кемоса, — пробормотал Гавейн.
— С Давина, — поправил Данай.
— Мы все слышали, что случилось с братом-искупителем Немиилом, — добавил Редлосс. — За обладание принципами и верности им примарх снес ему голову. Я бы не хотел встретить его в таком настроении неподготовленным.
Ольгин рассмеялся.
— Теперь понятно. — Редлосс почувствовал в нем какую-то отчаянную одержимость, словно мог почти поддержать пыл своего брата. Держа одну руку поднятой, он осторожно опустил другую и вложил пистолет в кобуру. — Ты надеялся убедить его в своей правоте в одиночку? Боялся, что он плохо отреагирует на твои аргументы?
— Я пришел сюда не спорить, — ответил Редлосс, понизив голос, словно говорил с перепуганным псом или вооруженным безумцем. Он выразительно посмотрел на Даная и Веррена, и легионеры неохотно опустили оружие. Кастаил и Самариил в ответ сделали то же. — Мы с примархом сходимся во взглядах. Как тебе прекрасно известно. Я пришел сюда только, чтобы позвать его на совет, как и ты.
— Взгляды могут измениться под давлением обстоятельств, — прошипел Ольгин. — Должны измениться.
— Думаю, я понимаю, — сказал Редлосс.
— Высказывай свое мнение открыто, брат. Если оно у тебя есть.
— Ты просишь меня об этом, целясь мне в грудь?
Ольгин посмотрел на болт-пистолет модели «Умбра» в своей руке, словно удивленный этим. Он переложил его в левую руку, а затем протянул Самариилу. Ветеран взял оружие.
— Тогда говори.
— Лев выбрал курс не на Терру, — сказал Редлосс. — Пришло время тебе принять это.
Ольгин минуту молчал.
— Честь от меня требует обратного, — наконец, ответил он.
— Тогда скажи мне, что ты здесь не для того, что сделать именно то, в чем обвиняешь меня? Ты провел слишком много недель на Макрагге, брат. Столь благородный в теории. Столь скрытный в практике. Мстящий Сын был бы горд назвать тебя одним из своих.
— Оскорби меня так еще раз, — предупредил Ольгин. Его рука легла на рукоять гигантского палаческого меча, который висел за спиной. — Только сделай это с оружием рыцаря в руках.
— Я тебя не оскорбляю. А напоминаю о твоем долге.
— Довольно слов. Самариил!
— Господин?
Из ножен на спине Ольгина с долгим скрипом появилось огромное лезвие цвета лесной зелени, что само по себе было почти вызовом.
— Ты будешь моим секундантом. Проследи, что эти дворняги не прибегли к вероломству, пока я даю своему брату урок чести…
— Во имя Императора, — воззвал Данай, шагнув между двумя избранными лейтенантами. — Развалины в пустоте еще не остыли, а вы обнажите клинок против Фарита, да еще здесь?
Как будто подчеркивая его слова, очередной легкий удар в носовые щиты, если Редлосс правильно оценил, вызвал звон бронированных иллюминаторов. Избранный заместитель многозначительно посмотрел на разбитые детали доспеха, которые лежали на полу.