Глава 2
К Терре
— Я отлично вижу тебя отсюда — из моей тьмы. Можешь ли ты сказать то же самое из света?
— приписывается Конраду Кёрзу в обращении ко Льву Эль’Джонсону
Крыло для совещаний представляло собой миниатюрную копию мостика, к которому оно примыкало, разделенное по той же схеме на три яруса — командный, технический и ручного управления. Его обслуживал отдельный персонал из двухсот стратегов, логосов, лексографов, рубрикаторов, экзекторов и интеллигентсов, чья общая задача заключалась в воплощении обсуждаемых в этих покоях вопросов в полномасштабную войну легиона. Материальные трудности, вызванные пятью годами постоянных боевых потерь, стали очевидными. Проблемы, с которыми столкнулись полковники Администратума при комплектовании полных вахт, возможно, были не такими заметными, как у командиров легиона, формирующих полнокровные подразделения, но являлись симптомом тех же невзгод.
Сарош. Щитовые миры. Диамат. Трамас. Пердитус.
Из двадцати тысяч Темных Ангелов, которые прибыли на орбиту Макрагга, осталось меньше половины. Остальные погибли от рук Ночного Призрака, в ходе Теневого крестового похода, в боях с демоническими флотами Давина и от опасностей Гибельного шторма. Хоть шторм усмирили, но обещанные подкрепления с Калибана так и не прибыли. Флотская схола Порт-Геры — военная гордость Ультрамара — пополнила офицерский состав корабля (больше к негодованию калибанитских и терранских членов экипажей, чем к их облегчению), но для командиров их легиона это было не просто делом протянутой руки и принятого щедрого дара Гиллимана. И, тем не менее, «муравейник» в вестибюле крыла был необычно тихим. Присутствующие офицеры без энтузиазма стучали по кнопкам пультов управления. Смертные выглядели крайне измотанными, находясь в самом конце гибельного водоворота между последним пробуждением под стимуляторами и пяти-шестичасовой «отключкой» под барбитуратами перед началом следующей вахты.
Такой режим не придавал уверенности людям относительно качества их труда.
Верхний ярус занимала приемная палата Льва.
В сравнении с однообразной функциональностью, пусть и современной, предшествующих ярусов, это было огромное величественное пространство, тускло освещенное капающими свечами. Пол был выложен темным калибанитским камнем. Стены растворялись в темных калибанитских тенях. В центре помещения под высоким и затененным куполом стоял огромный деревянный трон с плетением и резьбой. Напротив дугой располагались шесть меньших кресел, одно на каждого избранного лейтенанта Гексаграмматона. Темнота зала окутывала кольцо кресел. Во мраке едва можно было разглядеть знамена Шести Крыльев. Изредка белая ткань флагов хлопала в потоках воздуха из вентиляционных систем.
После возвращения гроссмейстера Лютера на Калибан в связи с событиями во время приведения к согласию Сароша, Лев несколько лет не назначал официального сенешаля, пока его выбор не пал на Корсвейна. Точно так же пустовало и большинство из этих кресел. Одни утверждали, что это связано с неторопливостью Льва, другие, что это демонстрировало надежду примарха на будущее воссоединение разбросанных Крыльев Темных Ангелов. Но были и те, а именно старшие легионеры из благородных калибанитских домов, кто шептал, что Лев никогда не одобрял особый совет, и пустующие кресла Крыльев доказывали, если на то пошло, его авторитарные наклонности.
Если Лев и слышал эти голоса, а разум подсказывал, что он должен был, то не поддерживал ни одно из мнений.
Тем не менее, времена изменились.
Война за судьбу человечества вступила в решающую фазу, и Лев постановил, что каждое Крыло Темных Ангелов должно быть услышано.
Будучи единственными избранными лейтенантами, которые выжили при проходе через Гибельный шторм, Редлосс и Ольгин отдали неоправданно много сил на назначение помощников, наперсников и протеже на пустующие места. Процесс был далек от прямолинейности. Шесть Крыльев обладали правом первородства, которое было законом для них. Сам Император не мог одобрить кандидата, который не был посвящен в тайные обряды данного ордена, но, как и в каждом тайном голосовании, имелись рычаги влияния.
Эта игра не имела ничего общего с игрой политиков. Воины I легиона не стремились к личному продвижению по службе или благосклонности к себе, только и исключительно к победе Темных Ангелов. Политика заключалась в принятии решения, кто должен проиграть и насколько сильно.
Под знаменем с мечом и крылом Крыла Ворона сидел Алоцери. Он был высок, даже по стандартам Легионес Астартес, но поджар, как козел из Северной Чащи, с задумчивым спокойным характером, подходящим худому лицу с темными волосами. Он превосходно управлял гравициклом и штурмовым спидером, а также ударным истребителем и перехватчиком, и был мастером традиционной конной езды, что Крыло Ворона по-прежнему требовало от инициатов в свои внешние круги. Хотя Шесть Крыльев Темных Ангелов были обязаны своим существованием старым структурам Терры, которые предшествовали даже Приципиа Беликоса и слиянию Шести Воинств Ангелов, Крыло Ворона крепко проросло корнями в почву Калибана. Оно делало все по-своему. Суровый и неулыбчивый Алоцери был определенно выбором Ольгина. Ходили слухи, что они вместе были аспирантами и любимчиками почитаемого магистра Рамиила. Старый магистр, несомненно, был бы горд видеть, как двое его избранных учеников так высоко возвысились в легионе.