А вот выдержка из письма адмирала Макарова Крылову от 23 января 1900 года, в котором главный командир Кронштадтского порта, поздравив Алексея Николаевича с новым назначением, а бассейн — «с предстоящим ему деловым периодом деятельности», с убеждением отмечал также: «Вы в это живое дело внесете правильные основания, и работы Бассейна потеряют их теперешний случайный характер».
Сам же Крылов, определяя и одновременно отстаивая суть работы Бассейна в будущем, в рапорте от 5 ноября 1899 года писал, в частности:
«…такое направление деятельности Бассейна, как изложено выше, есть то, как я его понимаю. Оно находится в резкой противоположности тому, которому эта деятельность следует ныне, и, может быть, противоречит взглядам на это дело Морского технического комитета или высшего морского начальства. Научная работа только тогда может доставить определенный результат (положительный или отрицательный), когда производящий ее руководствуется определенной идеей и собственным убеждением…»
Идентичность в практической постановке вопроса у Менделеева и Крылова не вызывает сомнений. Как же у них проходило вступление в должности?
Менделеев, приняв в ведение Главную палату мер и весов и выдвинув программу ее научной организации, столкнулся с острой нехваткой помещений для развертывания намеченных работ. Молва донесла до нас, и не верить ей нет никаких оснований: осмотрев вверенную его началу палату, новый управляющий вопросительно произнес пушкинскую строку: «Суждены нам благие порывы, но исполнить их нам не дано»?»
Обычный порядок заполучения внеочередных субсидий от правительства был очень долог и ненадежен. Необходимо было предпринять что-то срочное, неординарное, без вовлечения в процесс бюрократов-чиновников от министерства финансов, готовых даже в рвении за дело окончательно провалить его.
Все тот же упоминаемый Крыловым великий князь Константин Николаевич опекал одновременно с флотом и русскую науку, выдавал себя, разумеется, за поборника и радетеля ее.
На фигуре этого августейшего шефа и остановилась вполне озорная мысль великого химика. При докладе великому князю Менделеев повернул дело так, что его императорское высочество соизволило пожелать посетить отданную его радению Главную палату мер и весов.
Нужно заметить, что распорядители государственных учреждений, департаментов, казенных заводов как огня боялись подобных посещений. А если уж визита невозможно избежать, то готовились к нему загодя, как говорится, во все тяжкие: все чистилось, мылось, драилось, прибиралось, подкрашивалось — на все живое и недвижимое наводился глянцевый лоск.
Не так пошла подготовка к приему в палате. По приказанию управляющего, действительного статского советника Менделеева в палате, строго говоря, все шло как раз наоборот: понеже возможно, скученность оборудования, агрегатов, механизмов неимоверно возросла, особенно же на пути предполагаемого следования его высочества. К недоумению и даже некоторому ужасу палатных служащих, в коридоры и прихожие выдвигались лабораторные шкафы, обшарпанные столы, угарные тигельные печи, давно и навсегда, казалось, остывшие и вдруг задутые по личному указанию управляющего. А он, рассыпая налево и направо столь же нелепые, с точки зрения помощников, распоряжения, озорно, но непреклонно подтверждал отданные приказы: «Исполняйте, коль сказано, н-да, чай, я не захмелевший дьячок-поминальщик, а генерал статский!»
— Да тут… — произнес великий князь, едва переступив порог палаты.
— Именно-с, именно-с, ваше императорское высочество, вы абсолютно верно изволили заметить — тут черт ногу перешибет, какое уж точные опыты проводить, изволите видеть, ваше императорское высочество, — опуская долу полные иронии глаза, выражая готовность во всякий момент немедленно поддержать под высочайший локоток собеседника, говорил управляющий, увлекая меж тем высокородного визитера к безостановочному движению…
Результат этого своеобразного маскарада превзошел расчеты и ожидания даже самого его устроителя: средства на строительство не только без волокиты были отпущены, но и обеспечены скорейшим освоением.
Действия капитана по Адмиралтейству столь же решительны. Правда, вступив в заведование Опытовым бассейном, Крылов не стал загромождать ни главный его зал, ни вспомогательные помещения. Напротив, прежде всего он приказал провести самую тщательную очистку их от всякого рода изобретений, особенно «секретных», имевших весьма высоких покровителей из числа морских, так и неморскпх чинов — выплачиваемые бассейном деньги ведь не пахли. "Например, изобретателя одной из обнаруженных Крыловым подводных лодок, которая, как только ее отвязывали от стенки бассейна, немедленно шла ко дну, патронировал министр путей сообщения Кривошеин.