В 1902 году Крылов предложил изобретенный им рычажный прибор для измерения напряжения корпусных частей корабля, пребывающего в плавании. Этому оригинальному прибору, испытанному самим изобретателем в плаваниях на крейсере «Аскольд» и учебном корабле «Океан», была суждена большая и многополезная жизнь. Как, впрочем, и всему тому, что выходило из-под рук великого мастера. Его оригинальнейший, равно как и простейший — он сооружался из подручных материалов в течение 2–3 часов, — прибор для установления вибрации корабля послужил не только практике, но и обеспечил исходными данными теорию. В основе фундаментального труда Крылова «Вибрация судов» лежали показания этого незатейливого деревянного сооружения.
Впрочем, человек часто представляет простым, что предстает его глазам, забывая, что, когда мечталось о том, оно казалось невероятно сложным, невыполнимым в таком сочетании простых деталей.
Поэтому в названии следующего прибора Крылова мы опустим качественное прилагательное «простой», тем более что самим изобретателем он окрещен довольно сложно для того времени — «телефот».
В этой композиции — фотоаппарат, подающий пленку механизм и светонепроницаемый картон с прорезью в 0,1 миллиметра посередине. Наведенный на видимый горизонт, телефот фиксировал качание корабля относительно его. Просто, не правда ли?
Но среди изобретений этого, бассейнового периода деятельности профессора Крылова есть еще одно, не относящееся к разряду упрощенных. Это крыловский барьер всякого рода никудышным, авантюрным, свояческим, бездарным или тем и другим, вместе взятым проектам, потоком шедшим от нечистых дельцов с единственной целью — поживиться из золотого кармана русского флота. Этот барьер начинался твердым крыловским «нет», от кого бы это стремление поживиться или прославиться ни исходило. Бывало, что, не меняя смыслового содержания, крыловское «нет» окрашивалось в саркастическую насмешку над неуклюжими потугами, а то и в гневные заключения тем, кто своей властью пытался способствовать этим устремлениям побольше урвать.
Буквально с первых же шагов по бассейну Крылов наткнулся на «новый вид оружия» — подводную лодку, без спуска на дно и, естественно, без подъема с него простоявшую у боковой стенки более трех лет. Подобная исходная позиция этой «боевой» единицы поддерживалась дружеским расположением министра путей сообщения к ее строителю пензенскому помещику Пукалову. Понятно, что достаточно красноречивым распоряжением нового заведующего бассейном единица была выведена из секретного дозора, а ее строителю немедленно прекращена выплата помесячного содержания в размере 500 рублей.
Другим, не менее дорогостоящим экспонатом, освещенным Иоанном Кронштадтским, была сборно-разборная и переносная лодка нахрапистого авантюриста Колбасьева. Правда, отшвартованная по приказу заведующего бассейном, она пропала в неизвестном направлении, а затем всплыла около базы Севастополя и несла полезную службу — была пристанью устричного завода.
Третья подводная лодка оплачивалась на несколько порядков выше предыдущих, но это не мешало ей быть такой же беспомощной, как и они. Ее изобретателем был обер-инженер Глас, безнациональный подданный Австро-Венгерской империи. Точнее, обер-плут Глас настолько задурил головы чиновникам морского министерства обещаниями взорвать со своей лодки японский флагман «Микадо», что новый министр, боевой и прямолинейный адмирал Бирилев, прознав прогласовское авантюрное обещание, хлопнул по столу и сказал:
— Черт знает что, куда это годится. Никаких испытаний не делать. Сказать, чтобы Глас уезжал.
Это весьма разумное восклицание-распоряжение последовало тогда, когда министру доложили мнение командира корабля, который должен был обеспечивать и подстраховывать испытание гласовского изобретения. Командир произнес следующую тираду:
— Эта посудина только от корабля отойдет — потонет, я таких испытаний допустить не могу.
Но не так-то просто было выполнить, как могло показаться, министерское распоряжение: за технически неграмотного авантюриста, которого в нарушение контракта якобы обижало русское правительство, вступилось правительство австро-венгерское.
Тогда, зная умение заведующего Опытовым бассейном обходиться с подобными любителями легкой наживы, министр попросил его по возможности скорее уладить дело. Попав в опытные руки, Глас выторговал три тысячи рублей наличными, и «франко-вагон» был переправлен за границу вместе со своим ненужным изобретением.