- Можешь идти отдыхать. Анастасия уже ждет тебя проводить, твои вещи уже в комнате, не торопись сегодня их разбирать, отдохни. Если хочешь есть, тебе принесут еду в комнату. Скажи, если у тебя есть какие-то пожелания горничной, она все передаст на кухню.
Вообще у нас завтрак и ужин строго по расписанию в пол восьмого завтрак, в шесть вечера ужин. Обед может быть и не в стенах дома, так как часто каждый занят своими делами, но завтрак и ужин это не обсуждается и опаздывать никак нельзя. Но тебе сегодня можно не спускаться, отдыхай. Но завтра жду тебя внизу, не опаздывай.
- Спасибо, Глеб Александрович, я все поняла.
- Отдыхай, Ангелина, и да, мне очень жаль, что так случилось с твоей мамой. Мне так и не удалось за многое у нее попросить прощение.
Я лишь еле кивнула. Напоминание о матери резануло внутри. Я быстро поднялась с кресла и вышла из комнаты. В коридоре уже ждала та самая Анастасия. На вид ей не дашь больше двадцати пяти, невысокого роста, миниатюрная и очень милая внешне.
Может быть я смогу с ней и подружиться, или у этих аристократов не принято общаться с прислугой? Хотя какая мне разница? У них свои правила, у меня свои. Я не претендую ни на их фамилию, ни тем более на их богатства.
Анастасия, увидев меня, слегка улыбнулась, но смотреть прямо боялась.
- Госпожа Ангелина, пойдемте, я провожу вас в вашу комнату. Она на третьем этаже. Рядом с вами комната и госпожи Ангелики, у вас общая стена и общий выход на балкон, но ванная у каждого своя. На этом же этаже и спальня госпожи Дарьи.
- А у Дарьи и ее мужа разные спальни?
Я задала вопрос, когда мы уже подошли к двери. Она чуть остановилась и замешкалась. Видимо, ей было страшно обсуждать своих хозяев с незнакомой девочкой. Даже, если я по сути и являлась частью этой уже странной на мой взгляд семьи.
Девушка открыла дверь, пропуская меня вперед. На полу уже стояли мои вещи. Комната была огромная, просторная, светлая. Ничего наляпистого, яркого, все, как в принципе я и люблю.
- Глеб Александрович просил передать, что, если вам не понравится комната, то вы можете переделать все на свой вкус. К вам приедут дизайнеры, и вы можете все поменять от обоев до мебели.
- Нет, все в порядке. Передай, вернее я сама завтра скажу, что меня все устраивает. Я жила в гораздо более скромных условиях. Мне, правда, все очень нравится.
- Хорошо, как скажите. Позвольте, я только вкратце расскажу, где и что находится. Здесь справа гардеробная. На днях к вам приедут стилисты, возьмут мерки и привезут полностью готовый гардероб. Естественно только то, что вы сами одобрите.
Комната напротив это ванная, здесь же и душ и туалет. Ну вот в принципе и все. Скоро ужин, на нем обязательно быть всегда и всем, но так как вы с дороги, Глеб Александрович распорядился, что, если вы захотите, ужин принесут вам в комнату.
- Спасибо большое, я и, правда, ужасно устала. Приму душ и, наверное, если у вас есть, выпила бы чай с жасмином и сьела бы пару бутербродов, на больше у меня абсолютно нет сил.
- Да, конечно, я все передам, и скоро вам все принесут.
- Анастасия, я бы хотела, чтобы ты ко мне обращалась на ты и по имени, и тебя хочется называть просто Настей. Если позволишь, конечно. Я не привыкла к таким формальностям и вряд ли когда-нибудь привыкну.
- Я понимаю, но здесь так не положено. Если кто-то услышит, то меня могут уволить, а найти такую высокооплачиваемую работу очень тяжело.
- Но послушай, мы никому не скажем. Давай так, наедине ты ко мне обращаешься Лина, а я к тебе Настя, идет? А при всех будем, так как здесь заведено!
- Хорошо, давайте.
- Давай...Лина.
- Лина.
- Вот видишь и не сложно! Насть, извини, что интересуюсь, но ты сказала, что здесь на этаже еще и спальня Дарьи, а Алексей Глебович живет отдельно?
- Да, они не живут вместе. Его комната, как и хозяина, на первом этаже. На втором, где вы были, библиотека, но вы ее видели уже, и комната госпожи Кристины, дочери Глеба Александровича.
Но она больше пятнадцати лет здесь не живет. Эта тема не обсуждается. Когда я впервые пришла сюда на работу, уже тогда никто не смел лишний раз об этом разговаривать.
И господин Алексей, как я поняла, уже очень давно живет отдельно от жены. Подробности, конечно, мне не известны, да и это не мое дело. Возможно Клавдия больше знает, она здесь всю жизнь работает.
Вся прислуга ей подчиняется и слушается. Если честно, мы ее все побаиваемся. Одно ее слово, и наши головы полетят. Если она увидит, что кто-то плохо выполняет свою работу, то ту тже лишится места, даже и слова не успеет сказать.
Поэтому весь персонал сюда подбирается очень тщательно. Главное условие - все делать идеально и, конечно же, молчать. Все, что происходит в этих стенах, здесь и остается.