Трейси резко нагнулась, подхватывая лыжную палку, и ткнула острым концом ему в пах.
– А то придется искать работу в церковном хоре.
Брендон рассмеялся и откровенно признался:
– Знаешь, что мне в тебе нравится?
– Понятия не имею.
– Грудь, задница и чувство юмора. С тобой весело, – он убрал палку и взял ее лыжи, помогая закрепить ботинки. – И родинка тоже нравится, заводит.
Трейси развернулась, оставляя пошлые выпады без ответа, и, оттолкнувшись, полетела вниз.
–//-
– У Золушки теперь вообще нет гендерного признака, – делилась мнением Шэрен, рассказывая историю, услышанную на очередном званом обеде: богатая вдова с Манхэттена вышла замуж и приобрела вместе с мужем пасынка, а через год бросила супруга, закрутив роман с его сыном.
– В современном мире Золушкой может быть мужчина, а принцем – женщина, – согласилась Трейси, наслаждаясь яблочным штруделем. После первого спуска желание кататься поубавилось, поэтому она, сославшись на боль в колене, осталась внизу играть с крестником. Мэттью, к слову, после часа возни в снегу и катания на санках, с аппетитом пообедал и сейчас крепко спал в коляске, не обращая внимания на стоявший в ресторане шум, который больше подходил растревоженному улью, чем семейному заведению.
– Кстати, а как его звали?
– Кого?
– Принца, – Шэрен вздохнула, когда Трейси непонимающе свела брови. – Ну, Прекрасного принца!
– А, этого! Придурком его звали. Весь вечер провел с девушкой и даже имени не спросил, а потом послал солдат искать ее по туфле, а если бы с нее трусы слетели, как бы тогда искал? – с деланным беспокойством закончила она.
– По-моему, его все же звали Кит, но ваша теория мне нравится больше, – прозвучало откуда-то из-за спины. – Здравствуйте, Шэрен.
Трейси от неожиданности уронила маленькую вилку и повернулась на голос.
– О, Питер, добрый день! – Шэрен приветливо улыбнулась. – Трейси, познакомься – Питер Трумэн – наш сосед, здесь в Аспене, и однокурсник Ника, работает в Вашингтоне, в администрации Президента.
– Странно, что с вашей фамилией вы еще не сидите в его кресле, – пошутила Трейси и представилась.
– Я работаю над этим, мисс Полански, – улыбнулся Питер, а она отметила, что действительно работает: как минимум один избиратель у него уже есть! Вот они – блистательные молодые политики: породистые и успешные, с белозубыми улыбками и внимательным взглядом – словно с плаката «Идеальный мужчина!». А светлые волосы и очаровательная ямочка на подбородке добавляли ему шарма.
– А Ник и Брендон здесь? – тихо спросил Питер, боясь разбудить спящего ребенка.
– Они еще катаются.
– А вы катаетесь? – Он снова повернулся к Трейси.
– Как медведь на лыжах, – вспоминая сегодняшний спуск, серьезно произнесла она. Питер чуть склонил голову, с едва заметной улыбкой рассматривая ее, и, небрежно махнув, когда его окликнули, сказал:
– Шэрен, у вас очаровательная подруга.
Поскольку они сидели на улице, греясь в солнечных лучах, одеты были в горнолыжные костюмы и шапки, а Трейси еще и в темных очках, поэтому замечание об ее «очаровательности» казалось как никогда спорным.
– Я вам понравлюсь еще больше, когда сниму шапку, – веско заметила она.
– Вы мне уже очень нравитесь и, пожалуйста, зовите меня Питер.
– Значит, когда на мне будет платье, вы полюбите меня.
– Не сомневаюсь в этом. На приеме у Стеклеров вы ведь будете в платье?
Трейси немного смутилась, но все же кивнула.
– Тогда до вечера.
Питер отошел от их столика, а Шэрен удивленно спросила:
– Собираешься стать первой леди?
– Да нет, но я ведь хотела закрутить роман с кем-то из друзей твоего мужа, а этот мистер «Будущий Президент» симпатичный.
– Да ты уже закрутила с мистером «Адвокатом Дьявола».
– Нет, это просто…
– Секс, – закончила за нее Шэрен, – я помню.
–//-
Трейси покрутилась возле зеркала и осталась довольна собственным отражением. Это платье она собиралась надеть на рождественский ужин, но поскольку Рождество встречала голой, блеснет в нем сегодня – родители Брендона устраивали небольшую вечеринку для друзей. Волосы были убраны вверх, открывая голые плечи и бриллиантовую подвеску, идеально подходившую к черному платью со строгим бархатным лифом и шелковой юбкой, одну сторону которой украшала кокетливая волна. Более броские драгоценности (если бы они у нее были) смотрелись бы кричаще, а одинокий бриллиант уравновешивал образ. Трейси прикоснулась к нему, раздумывая: может, все же снять? Но решительно отбросила эту идею. Если уж она приняла подарок, то почему бы его не носить?! Тем более, ей действительно нравится, и Брендон об этом знает. Пусть любуется, только руками не трогает.