С опаской входила в комнату к спящему Кристоффу. Мольберт располагался рядом с дверью, но с такого расстояния в полутьме не рассмотреть тонких особенностей лица: морщинок в уголках глаз, складок на лбу или трещин на губах. Поэтому выдохнув и уняв дрожь, стала передвигать по комнате мебель так, чтобы улучшить освещение и подобраться к Крису поближе. Благо настольные лампы питались от батареек, а тумбочки, на которых они стояли, имели колесики.
Мольберт переносила осторожно, но поставить нормально с первого раза не удалось. Металлические кончики ножек заскрипели по паркету, подхватила шумную конструкцию и замерла. Мое сердце ушло в пятки. Я долгое время боялась сделать движение, но от скрежета Кристофф не проснулся, потому опустила мольберт на пол. Мужчина засопел, перевернулся на другой бок, не просыпаясь. А у меня руки опустились, ведь теперь надо переставлять деревянную конструкцию. В порыве сорвала лист и швырнула в сторону. Прошлась, тяжело душа по комнате, чтобы успокоиться.
На открытых полках книжного шкафа нашли приют множество разных книг. Они пестрили не только обложками, но и размерами, и цветом. Выбрав самую тонкую и большую по размерам книгу, вернулась к кровати. Подобрала белую бумагу и, положив на книгу, попыталась набросать эскиз. Но света было недостаточно. Чтобы рассмотреть Кристоффа получше, осторожно присела на край постели.
Лицо мужчины казалось фарфоровой маской. В полутьме кожа имела бледный оттенок, а глубокие тени под глазами и под носом мешали правильно нарисовать пропорции лица.
Испортив два листа, поняла, что в таких условиях работать невозможно! Вернулась к мольберту и попыталась по памяти набросать образ карандашом, но он выходил, возрастной. Острые ломаные линии не желали сглаживаться под новыми штрихами грифеля. Скорее на меня с рисунка смотрел Бенджамин.
Тогда отложила рабочие инструменты художника, расставила мебель по местам и вернулась к Кристоффу. Он перевернулся на спину и сейчас лежал в лучах яркой луны. Но вместо того, чтобы схватиться за карандаш или кисть, я засмотрелась на точеные черты лица. Внутри родилось безумное желание, провести рукой по щеке, очертить линию скул, подбородка. Остановилась, когда пальцы коснулись губ. Испугалась своей смелости и, позабыв о мольберте, выскочила за дверь с бешено стучащим сердцем. Чтобы успокоиться и подумать о случившемся, отправилась на веранду.
Павел сидел на скамейке и курил хозяйскую сигару. Может, я бы не обратила внимание, но мужчина вскочил, как ужаленный, стоило приблизиться, и начал прятать улику за спиной. Сцена рассмешила, отодвигая самоанализ на потом.
-Не волнуйтесь, выдавать вас не стану!
Управляющий приподнял в удивлении черные густые брови и спросил, почему я столь любезна?
-Не стану лгать, вы мне неприятны, но чувство взаимно. Его видно невооруженным глазом, но я не стану вмешиваться в отношения господина Фолдеса с подчиненными. Не думаю, что он не в курсе пропажи дорогих сигар. Но если его все устраивает, вправе ли я изменять сложившийся уклад?! Ведь стоит сделать недвусмысленный намек, и вас накажут. Хрупкие доверительные отношения будут разрушены, а гнетущая обстановка наполнит дом.
Рассуждения заставили мужчину покраснеть. Думаю, с сегодняшнего дня мелкое воровство с его стороны прекратится. Правда показалось, что во взгляде на мгновение промелькнул огонек ненависти. Я моргнула, прогоняя наваждение.
В далеки замаячил свет фар, машина быстро приближалась к дому.
-Срочная доставка для мисс Гриндарс! - отрапортовал молодой парень лет двадцати с взъерошенными волосами и одетый не по погоде в тонкую кофту и джинсы. - Лично в руки! - на протянутую ладонь Павла сказал парень. А мне широко улыбнулся, показывая широкие зубы.
Расписавшись и отблагодарив посыльного, отправилась в комнату, где, открыв конверт, обнаружила подписанный господином Фолдесом контракт. Первым пунктом значилась необходимость постоянных разговоров с Крисом. Я стукнула себя по лбу, потому что позабыла об этом и старалась вести себя тихо, как мышь, что покусилась на хозяйский кусок сыра.
В оставшуюся часть ночи так и не смогла уснуть. Перед глазами стояло бледное лицо. Мои руки снова касались щеки, а дрожь охватывала тело. Стоило признаться самой себе, что Кристофф Фолдес запал в душу.
Под самое утро вспомнила об оставленном мольберте. Подскочила с кровати и в одной ночной рубашке, что вечером принесла Аманда, кинулась в комнату Криса.
-Что это здесь делает? - услышала крик из приоткрытой двери. Подкралась на цыпочках поближе и заглянула одним глазом.
-Господин Фолдес заказал портрет! Наверное, рабочие принесли инструменты по ошибке в вашу комнату, - оправдывался Павел, не уточняя какой именно портрет, и что за рабочие трудятся после полуночи.
-Не припомню, - Крис пылал гневом, - чтобы у тебя случались подобные проколы, Павел! После душа, надеюсь, недоразумение исчезнет.
Управляющий нервно сглотнул и закивал головой, словно китайский болванчик. А как только младший Фолдес удалился в смежную комнату, где располагалась ванная комната, я распахнула дверь, чем несказанно напугала Павла.
-Мисс, вы сошли с ума?! Вернитесь в гостевую спальню и не появляйтесь до вечера! - управляющего трясло. Мужчина явно перенервничал.
Совету последовала и даже с удовольствием отведала принесенный завтрак, но волнение унять не удалось. Я постоянно возвращалась мыслями к изысканным чертам Криса, прекрасно понимая, как сильно разнятся прекрасная внешность и скверный характер.
На тумбе лежал чистый лист, на котором я, по просьбе Аманды, должна написать список необходимых покупок.
-Не забудь размер белья, - советовала женщина, - и не смотри так! Это естественно! В твоей ситуации нет места смущению!
Вспомнив наставления служанки, занялась списком. Много времени действие не заняло, поэтому я снова погрузилась в неосуществимые мечты. Вдруг захотелось взять кисть и вылить чувства на бумаге.
Через минуту белый лист окрасился в сине-зеленую гамму. Вот в бушующем море появился белый парус, словно надежда. Его осветили лучи яркого солнца, которое тут же спряталось за облаками.
Глядя на картину удовлетворенно улыбнулась. Она получилась живой: качающийся корабль и неспешно плывущие облака на небе.
Взглянула в окно. Темень. Как же долго и увлеченно я рисовала, если даже не заметила, что стемнело, а на журнальном столике появились два подноса: с обедом и ужином.