— Прошу прощенья, принц Норвей, — всё готово — можно уходить.
— Испугалась, Лисисайя? Правильно сделала! Со мной лучше быть нежным и ласковым. Тогда и проблем никаких не будет!
— А как же дружба? — умом я понимала, что несу полную чушь. Но в сердце надорвалась тонкая струнка, связавшая меня и принца. Не было, нет, и не будет между нами никакой дружбы. Есть наследный принц великой империи, и есть практически нищая сирота, пусть древнего рода, но которая всю жизнь будет оставаться один на один с жизнью. Где бы она ни была и с кем бы она ни была.
Внимательный взгляд в упор пробирал морозом до костей. Хотелось сжаться и стать маленькой и незаметной.
— Не надо меня бояться, Лисси. Пока ты на моей стороне, ничего не бойся. Но спаси тебя все боги Айдоры, если тебе вдруг захочется меня обмануть или предать!
— К чему ваши угрозы, принц Норвей? — как утомительно, оказывается, находиться рядом с человеком, у которого постоянно меняется настроение.
— И в самом деле, умна, как о тебе и говорят. Ну что ж! Почему посол Драгнайра передаёт тебе письма?
— Какие письма, принц? О чём вы? Никаких писем я не получала. И с Зораном Титроем виделась последний раз на балу в императорском дворце.
— Вот это… — в руке наследника, словно по волшебству, материализовался знакомый конверт с золотым вензелем. Горан Орой! Письмо от него! — Как вы объясните это письмо?
Что ж вам от меня нужно, принц Норвей? Неужели я не могу получать писем? Девушка я или где?
— Это письмо от моего мужа, принц…, - и в подтверждение своих слов, показываю татуировку на запястье.
За суетой последних дней я совершенно забыла об Орое. И перед принцем я не хвасталась своим замужеством, а просто поставила перед свершившимся фактом. Кто я, чтобы потрясать перед ним своим семейным положением? Мне крайне необходима была защита, пусть и такая иллюзорная. И, кажется, моя новость оказалась для наследника весьма неожиданной.
— Даже так? Интересно… Интересно… Принцесса только собирается замуж за императора Драгнайра, а никому не известная виконтесса Эйхан уже замужем за драконом. Загадочная вы девушка, Лисси… И как вам это удалось? Не поделитесь воспоминаниями? — Норвей снова начал злиться, лицо его приняло беспристрастное выражение, глаза заледенели, а губы сжались в тонкую линию.
— Думаю с этим вопросом вам лучше обратиться к Грайху Валсторну. Он в курсе всех событий и расскажет вам, что и как. И поверьте, моего согласия на этот брак никто не спрашивал, — слёзы потекли неожиданно, горячие и обильные, заставляя судорожно искать повод выпроводить принца из медотсека. Мне показалось, что я на какое-то время ослепла, и тихий ужас накрыл меня плотным удушливым облаком. Дыхание резко перехватило, а сердце затрепыхалось пойманной птицей.
— Лисисайя, что с вами? — голос принца доносился словно издалека.
— Уходите, принц, мне больше нечего вам сказать, пожалуйста…!
— Ваше письмо, Лисси…
— Оставьте его на столе, — да уходите же, Норвей, поскорее, неужели не видите, как мне плохо? Обняла себя руками, делая вид, что рассматриваю стену. Слёзы текли тонкими горячими ручейками, взгляду зацепиться было не за что, но и видеть сейчас, кого бы то ни было, я была не в силах.
— И вы не хотите прочесть то, что вам прислали? — ну, до чего ж противный тип, этот принц. Никогда не замечала за ним чрезмерного любопытства.
— Если вам так интересно, можете сами открыть и читать сколько угодно в своё удовольствие…
Благая Сайке, вы угомонитесь сегодня, принц, или нет? Неужели так трудно понять, что мне плохо? Кто вас воспитывал, Норвей Агасси? Почему вам не объяснили, что у каждого человека могут быть свои тайны, в которые другим ходу нет?
— Мы пытались вскрыть письмо, но, весьма безрезультатно, Лисисайя, — услышанное было таким шоком, что я резко повернулась и едва не впечаталась лицом в грудь подошедшего совсем близко наследника.
— Чччто вы пыталисссь сссделать? Я что, государственный преступник? Или недостаточно лояльна империи? Или за мной были замечены антиимперские настроения? Или моя семья не служила императору верой и правдой не одно десятилетие? — думаю, моя зарёванная физиономия, вкупе со злым, свистящим шёпотом, производили не очень приятное впечатление, но и кричать на венценосную особу не позволяло воспитание, будь оно неладно.
— Дело не в вас, Лисисайя…, - взлохматив волосы, Норвей хотел было что-то сказать, но тут увидел мои слёзы, — вы плачете? Что случилось? Я вас обидел? Не молчите, пожалуйста…, - и принялся вытирать мне лицо своим платком.