— Всё, артисты, улетаем, завтра напряжённый день! — пришлось прибегнуть к строгости, иначе их отсюда не вытащить.
Лисисайя мгновенно стала серьёзной, опустила глаза долу, закусила губу. Забрала у Дерека свою шаль, закуталась, зябко передёрнув плечами. И сразу же пропала очаровательная девушка, на которую только что любовалась вся площадь. Вместо неё осталась Лисисайя Эйхан — штатный доктор яхты «Крылья богов».
— Эй, парень, куда танцоров забираешь? Скоро награждение победителей! — раздался голос из толпы.
— Им улетать пора — они здесь на работе…, - ещё не хватало мне оправдываться перед всеми подряд.
— Так ты сутенёр, что ли? — нахально улыбаясь, спрашивает высокий статный парень, косо поглядывая на Лисисайю.
— Что-о-о! Какой сутенёр? Я их капитан!
— Так это… теперь… так называется? — с сожалением говорит орк, один из тех, кто танцевал с нашими танцорами, — а мы думали, ещё хоть один танец станцуем… Скоро будет большой хоровод.
И смотрит на меня хитрыми глазами, явно провоцируя на скандал.
Ишь, какие умники, «сутенёр»! Я им покажу сутенёр! Они что капитанов звездолётов не видели? Или прикидываются простаками?
Вмешался Таро. Несколько слов на орочьем, и толпа вокруг нас моментально испарилась. Так он и орочий знает? Я и не подозревал… Странно, при мне своих языковых познаний он не демонстрировал.
— Что ты им сказал, старпом?
— Сказал, что она твоя жена… — тяжёлый взгляд, брошенный в мою сторону, никак не вязался с извиняющейся улыбкой, направленной на доктора.
…Больше никаких катаклизмов в эту ночь не произошло. А с утра пораньше перед нашим трапом собралась толпа народу… Судя по всему, со вчерашнего праздника… Многие ещё даже не переоделись после карнавала… Но вели себя очень скромно, на яхту не ломились и нас наружу не вызывали.
— Экипажу — подьём! Парадную форму и срочно на выход! — я им сейчас покажу сутенёра!
На Эльдае у нас выпал свободный день: на день прилёта выпал праздник местной богини — покровительницы земледельцев Ирассы. Поэтому нам, скрепя сердце, пришлось смириться с нарушением полётного плана и ждать пока снова заработают местные экспортные конторы.
Праздник превзошёл наши самые смелые ожидания. Уже давно мы не окунались с головой в простые развлечения, не отдыхали так бесшабашно, не веселились с таким настроением.
Фермеры — народ простой и добродушный: от угощений ломились столы, сидр и вина лились реками, нас, как ни странно, никто не считал чужаками, и мы с удовольствием развлекались, пользуясь создавшейся ситуацией. Единственной проблемой, как обычно, была Лисисайя, но мы договорились по очереди находиться рядом с нею, чтобы, упаси нас Ардай, она не потерялась.
Всё было прекрасно до того момента, когда им с Серхаем не пришла в голову идея поучаствовать в танцевальном конкурсе. Запретить им этого ни кто не мог, но и видеть их на танцполе было как-то странно.
Единственная мысль, появившаяся при виде их танца — кто учил их танцевать? Где они учились танцевать? Почему они танцуют вдвоём? Ведь Серхай ни разу за все годы не подал даже вида, что обучен танцам…
А Лисисайя в который раз поразила нас в самое сердце. Даже капитан, при всей его предвзятости, не мог отвести от неё глаз. Да что там капитан! Вся площадь, затаив дыхание, следила за танцорами. А уж когда они начали оркскую пляску, то я простил Серхаю его эльфийское происхождение и сам готов был выйти на танцевальную площадку… Голос крови страшная вещь — как его ни души, от него ни куда не деться. Вот и местные орки не выдержали и вышли танцевать вместе с нашими друзьями.
Жаль, что капитан приказал так срочно возвращаться на яхту, думаю, какой-нибудь приз, они бы непременно заработали.
… Пятёрка звёздных рейнджеров в парадной форме, с бриллиантовыми звёздами на кителях, на трапе красавицы-яхты, произвела на аборигенов неизгладимое впечатление. Разговоры и смех мигом стихли, стоило нам спуститься с причального терминала. Капитан большой радости от встречи не испытывал, но и недовольства особо не выказывал.
— Чем обязаны, господа?
Толпа зашумела, заволновалась, и вперёд вышел импозантный, седовласый орк-полукровка. Увидев Лисси, вопросительно приподнял бровь и, улыбнувшись краешком губ, обратился к нам: