Его широкое округлое лицо, увенчанное смешным хохолком чёрных коротких волос, раскраснелось. Нос, и без того чересчур задранный кверху, поднялся на небывалую высоту.
- Господа, господа, прошу вас, не надо устраивать баталию в моей каюте, - слабым голосом попросил Колчак.
- Какая баталия? Мы просто…
- Срочно! Из Царского села телеграфируют! Регент на проводе! - в каюту вбежал вестовой. - Срочно! Александра Васильевича просят!
- Это никак не возможно, - холодно отрезал врач. - Никак.
Он замотал головой, смешно потрясая руками, будто бы отгоняя вестового.
- Александру Васильевичу нужен покой! Никаких телеграмм!
Слащов прыснул в кулак. Никто не обращал внимания на Колчака.
А лицо того исказилось от напряжения. Александр взял с намертво привинченной к полу тумбы фуражку, снял пиджак и, глубоко вдохнув, поднялся с койки. Слегка пошатываясь, он смог встать во весь рост, нависая громовым облаком над спорщиками. Первым опомнился вестовой, замерев и вытянув руки по швам. Затем Слащов принял серьёзный вид. Наконец и Владимиров прекратил размахивать руками, даже выдохнуть боялся, наверное, чтобы не сдуть шатавшегося от слабости Колчака.
- Если Верховный Главнокомандующий требует выйти на связь, адмирал должен подчиниться. Пойдёмте, - кивнул упрямец.
И они пошли. Встречавшиеся на пути офицеры и матросы замирали, вытягиваясь во фронт, прикладывая руки к околышам фуражек, улыбками и радостными возгласами: "их адмиралу" не страшны даже турецкие бомбы.
- Я совсем забыл спросить…Кто выжил кроме меня и Смирнова в том взрыве? - Колчак, не оглядываясь, обратился к шедшему позади Слащову. - Кто пострадал?
- Ваш телохранитель, к сожалению, погиб: он сидел слишком близко к разорвавшейся бомбе. Та, в свою очередь, была закопана под дорогой. Как только Ваш автомобиль проехал бы над "кочкой" - выпиравшим краем снаряда - раздался бы взрыв. Во всяком случае, мне так разъяснили сапёры. Однако что-то пошло не так, и адская машинка сработала с опозданием. Слава Богу, турки не имеют опыта эсеров-метальщиков…
- Да, ни Азеф, ни Савинков у них пока не родились, - кивнул головой Колчак.
В глазах снова потемнело. Адмирал опёрся о переборку, переводя дух.
- Александр Васильевич, может быть, Вам следует изменить своё решение? - Владимиров оказался тут как тут.
Врач подставил плечо, но Колчак лишь отмахнулся рукой.
- Нет. Мы уже почти пришли. А что с Петром, водителем?
- Сильно ударился головой, да ещё его лицо порезало расколовшимся стеклом. А так - жить будет, это я Вам как человек, прошедший Галицийскую битву, говорю, - одобрительно сказал Владимиров.
- Что ж…Вот мы и пришли…
Каюта связистов была заставлена всевозможными приборами, схемами, инструментом для ремонта. Аппарат "Бодо", размашистая машина для связи с "большой землёй", шелестел, выплёвывая бумажную ленту. Телеграфисты вскочили с мест, едва увидев адмирала.
- Вольно. Передайте, что я пришёл. Что пишет регент?
Владимиров подал стул ("Так, почему не привинчен?!" - подумал Колчак), на который опустился адмирал
- Благодарю, - тихо сказал Александр, радуясь тому, что не надо тратить последние силы на хождение на показавшиеся бесконечными переходы между рубками и каютами.
Связистов было двое: оператор "Бодо" и его помощник. Рапортовать взялся последний, рыжеволосый, молодой, с блеском в глазах. Было видно, что он упивается шансом приобщиться к великим событиям, которые, несомненно, вот-вот должны произойти. Уж если сам регент срочно вызвал раненого адмирала - быть Делу!
- Докладываю. Его Высокопревосходительство передали информацию о скором начале мирной конференции, о духовном подъёме в столице, о новой программе правительства.
На последних словах адмирал подобрался, обратившись во внимание.
- Программе правительства? Какие-то серьёзные изменения? Реформы?
- Александр Васильевич, так Вы ещё не знаете?
Глаза докладчика расширились. После секундного замешательства он суну руку в одну из бесчисленных тумб и выудил из неё зачитанную буквально до дыр газету.
- Утром в город самолётами доставили севастопольские газеты. Я приберёг экземплярчик, а то его даже кое-кто принялся перепродавать за невозможные деньги! - связист был горд своей сообразительностью и информированностью. - Вот, в ней всё написано. Великий князь говорит о Великих при сильной власти, Столыпина вспоминает…Тут и о флоте есть! И о Морском Генеральном штабе!
- Позвольте-ка, - адмирал, в своё время принявший самое деятельное участие в создании этого штаба, набросился на газету будто голодный тигр.