Утром адмирал пришёл проститься с новоиспечённым генерал-майором. Тот занимал несколько комнат в портовой гостинице. Колчак впервые оказался здесь, и потому впечатление, произведённое этим обиталищем, было невероятно сильным. Каждый посетитель, ещё не оказавшись в "резиденции" Слащова, уже отчётливо слышал птичьи крики. Яков, оказывается, был любителем птиц. Они прыгали по комнате, взбирались на руки и плечи георгиевского кавалера, порой даже лезли в рот: командующий сухопутной обороной Стамбула постоянно кормил их зёрнами изо рта. Если бы кто-то другой, скажем, птичник, так поступал, то это выглядело бы премило и в высшей степени забавно, - но ведь это был генерал-майор русской службы! В подобном роде толковали многие офицеры корпуса, за глаза называя Якова Александровича "Слащовым-Курицыным". Тот, скорее всего, знал об этом, но не делал ничего для прекращения подобных толков. Что ж, это было его право: Колчак не обращал внимания на подобные маленькие слабости, лишь бы человек верно служил делу победы.
Хозяин открыл двери. Тут же бросилось в глаза его экстравагантное одеяние: нечто вроде множества халатов, надетых друг на друга в жутком беспорядке, куски ткани, свисавшие с плеч и с пояса, феска жуткого лилового цвета. Вот таким он был в быту, герой обороны Царьграда…
- Александр Васильевич, рад, что пришли меня навестить! Располагайтесь! - широко улыбаясь, произнёс Слащов. - А я тут готовлюсь к чествованию, кое-что собираю…
И вправду: по стене выстроилась целая батарея всевозможных и разновеликих бутылок. Жидкость в них обещала любому испившему наслаждение вечером и невероятную головную боль с утра.
- Меня, помнится, однажды взяли врасплох с чествованием. Ночью перешил погоны, а утром ждали, когда же я увижу обновку.
Улыбка вспыхнула, преобразив до неузнаваемости лицо адмирала, наполнив его тёплым внутренним светом, - и через секундочку исчезла. Лицо Колчака вновь приобрело стальное, непробиваемое и непроницаемое выражение. Сейчас не время для радости: долг зовёт, Россия ждёт. Интересно, когда он сможет вернуться домой? Когда для него закончится эта война?
- Я пришёл проститься, Яков Александрович, к сожалению, не смогу принять участие в уничтожении сей батареи, - адмирал вздохнул.
Он выглядел старше, намного старше, чем вчера. Может быть, виной тому было пережитое ранение. К счастью, рёбра не были сломаны, контузии как таковой не было, только лёгкое сотрясение да царапина на лбу. Но морально взрыв очень и очень сильно ударил по Александру Васильевичу. Флотоводец поминутно вспоминал картину: мрак, дым, голос раненого Смирнова, беготня вокруг - и полнейшая беспомощность. Может быть, хорошо, что он уезжает из этого города, покидает заветный для многих русских поколений Стамбул?
- А может, всё-таки…на прощание?
Трудно было поверить, но - Слащов выглядел так, будто постеснялся своей просьбы
- Можно. Но одну рюмку, - кивнул Колчак.
- Сей момент! - радостно воскликнул Яков Александрович.
Пили молча, храня в себе так и просившиеся наружу вопросы и просьбы. Первым, наконец, не выдержал Колчак.
- Яков Александрович, прошу Вас, если что…Удерживайте город…Во что бы то ни стало. Мне сообщили, что генерал Кемаль хочет возобновить войну, отобрать у нас Царьград. Турки пойдут за ним, это для них дело чести. Отобьётесь? Этот город - то, за что мы сражались всю войну, то горло, за которое нас легко схватить. Сохраните Царьград.
На мгновение повисло молчание.
Наконец, Яков встал, совершенно серьёзный. В глазах его мелькнуло что-то такое…Пламя былых сражений? Воспоминания о боях Великой войны? Всполохи разрывавшихся над Босфором снарядов?
Лицо генерал-майора преобразилось. Абсолютно спокойное, сосредоточенное: никто бы не поверил, что этот человек может плакать или смеяться. С таким лицом идут в последний бой.
- Клянусь, Александр Васильевич.
- Благодарю.
Флотоводец простился с полководцем. Не было произнесено ни слова: взгляды были красноречивей любой речи.
А на столе, с той стороны, где до того сидел Колчак, высыхало влажное солёное пятнышко…
…Кроме того, ввиду предстоящих серьёзных затрат казны, планируется монополизировать некоторые виды деятельности. Вот-вот будет издан закон о передачи в ведение государства таких страховых операций, как страхование жизни, здоровья, недвижимого имущества. Кроме того, появится возможность застраховать риск гражданской ответственности и гибели урожая. Последняя операция направлена на улучшение положения земледельцев и хлеботорговцев. Вкупе со строительством элеваторов на Юге и на Балтике, в Нечернозёмной России, это позволит значительно облегчить жизнь людей, связавших жизнь свою с земледелием.