— Что ты тут устроила? — заглянул в комнату Югор. — Перестановку? Позвала бы меня.
— Мне… только… — пропыхтела Анна, — столик к окну сдвинуть.
— Зачем?
— Швейную машинку поставить. Чтобы света хватало.
— Энни, оставь в покое мебель. Этот стол четыреста лет стоял в углу. Он так привык.
— Отвыкнет.
Югор шумно вздохнул, а потом подхватил пыльный чемодан с машинкой и бросил:
— Пошли.
Пришлось сдаться и последовать за ним.
— Вот не пойму, ты такая упрямая, потому что Мэррил? — спросил Югор, неожиданно сворачивая в какой-то коридор и поднимаясь по узкой лесенке. — Или все женщины такие?
— Тебе шестьсот с чем-то лет, — пропыхтела Анна, которую все эти лестницы уже порядком достали. — Сам придумай, что ответить. Сдается мне, ты прекрасно изучил нашу коварную и противоречивую натуру.
Лесенка закончилась площадкой с высокой дверью. Филин толкнул ее плечом, и из проема хлынул солнечный свет, густой и горячий.
— Женщины невыносимо разные, — сказал Югор, ныряя в этот поток лучей. — Я их не понимаю и даже не пытаюсь. Так интереснее, разве нет?
Анна не без опасения прошла следом за ним и ахнула от восторга. Это был солярий, наверное. Три каменные стены и одна — стеклянная с великолепным видом на горы и бескрайнее небо. Возле стеклянной стены стояло множество кадок с растениями.
— Раньше здесь была швейная комната, — сказал Югор. — Вон, даже какие-то станки остались. А сейчас Мари устроила тут цветник.
Анна уже ощупывала громоздкую деревянную конструкцию с колесом и веревками — старинный ткацкий станок.
— Он великолепно сохранился! — с сияющими глазами сообщила она Филину. — Мечта моя! У нас такие только на аукционах продавались. И мне все равно некуда его ставить было. Ох, да это же прялка! Настоящая прялка! Причем довольно современная.
— Матушка у меня увлекалась по молодости разным рукоделием, — небрежно бросил Югор, с улыбкой разглядывая восторженное лицо Анны. Кто бы мог подумать, что эта чопорная леди умеет так улыбаться?
— Хм. Она умерла? — Анна впервые слышала о его родителях.
— Нет, с чего бы? Она живет в столице с отцом. У Анхормов там тоже есть дом.
— Ты с ними не слишком близок?
— Я сбежал из дома в двадцать и с тех пор никогда с ними не жил. Не могу сказать, что мы чужие люди, но и привязанности особой нет. Я веду переписку с отцом, а мать вижу на обложках светских хроник. Нам всем этого достаточно.
— А я скучаю по Элен, — вдруг призналась Анна. — И по Джонатану немного. Мы раньше хоть и виделись редко, но каждый день созванивались. А теперь нас с ним словно отрезали друг от друга. Мэррилы, несмотря на придурковатость, очень семейная… стая.
— Я заметил, — мягко сказал Югор, ставя машинку на длинный столик с множеством ящичков. — Недаром вы явились сюда всей кучей. Никого не забыли. И очень слаженно, как я понимаю.
— Да, — сказала Анна, проводя пальцем по изгибу рукава машинки. — Джо — отличный лидер семьи. Очень ответственный. Интересно, а он — Крылатый?
— Могу скинуть его со стены и проверить, — усмехнулся Югор. — Скорее всего да, тоже крылатый. Тебе какой стул будет удобнее?
— Вон тот, с высокой спинкой.
— Что-то еще нужно?
— Еще один стол и пару полок. И хорошо бы тканей. Я мало что с собой прихватила, увы.
— Ткани нужно искать в кладовых. Что-то да осталось. А потом мы закажем с равнин все, что пожелаешь.
Он вдруг сбился и посмотрел на нее даже растерянно и виновато. И она прекрасно поняла, словно мысли его услышала.
Да, ей здесь нравилось. Уединенность, тишина, покой. Теперь вот — мастерская. Она только начала привыкать, и вдруг вспомнила, что нужно будет уехать. Или остаться? Но в качестве кого? Вот теперь ей точно нужна была швейная машинка. Потому что она, кажется, всерьез рассматривала Югора в роли своего мужа.
17-2
— Ну нет, — сказала она скорее сама себе. — Мы ведь не собираемся плясать под дудку Высочайшего.
— Может, не так уж плохо он и играет, — внезапно заявил Югор. — Не уверен, что хочу назло ему отказаться… от чего-то хорошего.
И вышел, оставив покрасневшую вдруг Анну в одиночестве.
Он ведь не имел в виду?... Совершенно точно имел! Он тоже рассматривает ее в качестве супруги! А Анна... Чем больше она узнавала Филина, тем больше он ей нравился. Ведь в браке не обязательно должна быть страсть, нежной дружбы вполне достаточно. Зато ее точно не будут больше никому сватать. И дети, Анна не слишком любила детей, но от своих бы, пожалуй, не отказалась.