– А зачем Волгиным избавляться от нее?
– И я думаю, что незачем. Но можно использовать это дело, как способ давления на них. Дело-то резонансное.
– Хорошо. Поступайте, как считаете нужным. Тогда я сижу еще немного и…
– Дождись, когда он выйдет. И лишь потом иди к соседям. С ними можно говорить начистоту, можешь даже слезу пустить.
– Сильно стараться не надо.
– Все будет хорошо, Лид. Все пройдет, вот увидишь.
Глава 12.
Лидия.
– Очень вкусно, дорогая, – щебечет Елена Васильевна.
Индейка под сливочно-сырным соусом и шоколадный кекс с маринованной вишней таят во рту…
– Спасибо, я старалась, – шепчу, вздрагивая от того, как звучит мой голос. Хрипло и бесцветно, надрывно, словно я тяжело больна…
«Да, этот мужчина частенько сюда захаживает. И ночует изредка. Да ты успокойся, деточка, не плачь. Или… Тебе валерианочки накапать? Или скорую?».
В ушах звенят слова соседки Милаши – Татьяны Эдуардовны. Странно, но она мне поверила… Впустила в дом, чаем напоила… Кажется, мои одежда и волосы до сих пор хранят запах ее дома – натуральной, овечьей шерсти, из которой она вяжет носки, и корвалола. А еще домашнего варенья…
Верите, я впервые за долгое время позволила себе плакать… Выпустила чувства на свободу, не позволив им превратиться в черную плесень ненависти…
Долго так рыдала, по-бабьи… Я потратила несколько лет жизни на мужа. Пустые годы, бессмысленные, никчемные… Все ведь было ложью с самого начала. Словно дерьмо в красивой обертке.
«Ничего не впустую. Сынишка у тебя прекрасный, здоровенький. Значит, так тебя Господь испытывает. Принимай как опыт и… Двигайся дальше, живи. Не кисни, Лидочка».
Татьяна Эдуардовна поила меня чаем и утешала, как родную… Её сын переехал в Америку с семьей. Наведывается редко, разве что звонит матери по скайпу и помогает деньгами.
Она с радостью оставила мне свой номер телефона и согласилась выступить в суде, если в этом будет нужда…
И так на меня смотрела, когда я, всхлипывая и вытирая слезы, обувалась в прихожей. Уже в дверях не выдержала, пригласила в гости на блины…
«У меня никого нет, Лидочка. Совсем. Мне очень одиноко».
– Как прошел твой день, Лидочка? Выбрала платье? – все так же любовно спрашивает свекровь.
Мужчины звонко стучат приборами, уплетая ужин… И такой этот звук умиротворяющий, домашний… Словно у нас вправду все хорошо. Нет никакой любовницы и, погибшей при загадочных обстоятельствах бывшей жены, тоже нет…
Платье я заказала на Вайлдберриз. Неплохое, темно-синее, из плотной, бархатистой ткани, качественное, недорогое по меркам Юли или Елены Васильевны…
– Да, оно очень… Очень дорогое. Спасибо моему горячо любимому мужу, – выдыхаю я, зябко поежившись. Наверное, сквозь дыру в сердце просачивается уличный сквозняк…
– О! Я горжусь своим сыном, – деловито произносит Елена Васильевна. – Всегда говорила, что он главный мужчина в моей жизни. Прости, Антоша…
– Туфельки тоже купила, милая? – отрывается от тарелки Рост.
Губы припухшие, на шее странная царапина или… засос. Интересно, он принял душ, когда уходил от нее?
Я ведь как дура сидела возле подъезда… Ждала, пока он накувыркается… А потом сфоткала его, выходящим из подъезда…
Два часа, представляете? Он был у другой женщины два часа…
– Еще нет. Я так замучалась выбирать платье… У меня еще бижутерии никакой нет. Заеду завтра в торговый центр, по беру что-нибудь, – пожимаю плечами я. – И белья красивого нет, но это… мелочи…
– Хм… Ничего не мелочи, – произносит Рост, притягивая меня к себе.
Сажает на колени, а меня передергивает от брезгливости… Совсем недавно на нем козочкой скакала Милаша…
– Я успею все купить.
– Какого цвета платье?
– Темно-синее.
– Отличный выбор, – подхватывает Елена Васильевна. – Ростик, дорогой, это то, о чем я думаю? Ты хочешь подарить Лидочке комплект?
– Да. Я ведь ничего такого давным-давно не дарил… Сапфиры, мам, да? Под цвет глаз Лидочки.
– Отлично. Сочетание потрясающее – бриллианты и сапфиры. Завтра же поедем к Соломону Яковлевичу.
– А кто это? – заставляю себя проглотить кусочек пирога.
– Ювелир. Все мои изделия изготавливает он.
Ничего не понимаю… Совсем недавно они подыскивали закрытый пансионат для психов, а теперь собираются озолотить меня в прямом смысле.
– Огромное вам спасибо. Мне… Мне неудобно принимать такие подарки, но я…