«Ты располнела, погрузилась в мир подгузников и грудного вскармливания».
«Любовница сама на меня набросилась, я не виноват».
«Это роковая случайность, ошибка. Этого больше не повторится».
И дальше что? Сказать в ответ мне нечего… Вряд ли Ростислав скажет мне что-то особенное, уникальное…
Просыпаюсь от касания его горячих, дрожащих пальцев. Разлепляю глаза, прищуриваюсь. За окном брезжит рассвет. Тонкая полоска оранжево-красного неба разливается по крышам домов и раскрашивает листья деревьев.
Почему он не остался у своей Милаши подольше? Я никогда не контролировала его ночные отлучки в больницу. Не мучила звонками или сообщениями.
– Рост… Что-то случилось? – бормочу сонно.
От него пахнет гелем для душа и одеколоном. Тоска безжалостно сжимает горло… Словно в тиски заключает, пытаясь выбить из меня стон. Как я его любила… Так сильно, что говорить не могла, дышать, двигаться… Целовала его, гладила чисто выбритые скулы и шептала беззвучно: «Люблю, люблю… Я так тебя люблю. Не выживу без тебя и дня».
Чушь это все… Я выжила. И другие тоже преспокойно будут жить после измены любимых.
– Лидочка моя… Родная моя…
Рост сцеловывает слезинки на моем лице. Тянется к губам. Не понимаю ничего… Разве так себя ведут мужья после визитов к любовницам?
– Рост… Ты же не спишь у нас? Скажи мне, что…
– Просто… Соскучился по тебе безумно. Ты против?
– Ну… Не знаю. Я думала, ты против. У нас так давно не было и…
– Не болтай, жена.
Я терплю, пока он ласкает меня и присваивает. Не готова я сейчас вывалить ему правду и свалить из дома с гордо поднятой головой. Во-первых, предъявить мне ему нечего. Мне ведь могло привидеться, так? Во-вторых, свекры никогда не отпустят со мной Ванюшу. Уйти я смогу только одна… А это значит, ребенка я вряд ли увижу… Меня сюда на пушечный выстрел не пустят… К такому я не готова.
Потому… обнимаю широкие плечи мужа и целую его в ответ. Ненавижу себя за слабость… За реакцию проклятого тела на предателя. Отдаюсь ему со всей страстью, на какую способна… В последний раз можно. В глаза его смотрю – серые и бесстыжие, губы целую, вдыхаю родной аромат, понимая, что никогда не прощу…
Плевать на его мотивы – я не прощу все равно… Смаргиваю слезы, представляя ЕЁ на моем месте… Он же только что домой пришел. Не наелся сладенького?
Рост удовлетворенно сползает с кровати и уходит в душ. Тысячу раз говорит мне, как сильно любит меня и ценит… Как я ему нужна. Милые поссорились? Что-то здесь не так…
Интуиция ревет внутри. Меня колотит от чувства опасности. У матерей оно рождается вместе с малышом. Женщины вообще по своей сути более чувствительные, тонко чувствующие натуры… И я верю себе. Что-то должно случиться…
Неприятность витает в воздухе. Пока невидимая, но вполне ощутимая. Как дуновение ветерка или скользящий по полу солнечный луч.
Проваливаюсь в сон, прижимая к груди сынишку. Рост ложится с нами, обнимает меня, зарывается носом в мои волосы и легонько целует…
– Спи, моя сладкая…
Просыпаюсь поздно. Роста уже нет. Ванюшка гладит меня по волосам и улыбается. Маленький мой, каким же он стал взрослым. Ждет, пока мать выспится, не плачет.
– Ваня, ты долго так сидишь?
– Нет. Поспала, мамуля?
– Да, родной. Спасибо тебе, ты мой сон охранял.
– Да. Там дядя какой-то… К дедуле пришел.
Хм… Из кабинета доносятся голоса. Сую в руки Вани планшет с играми и на цыпочках выхожу в коридор. Антон Олегович редко принимает пациентов дома. Крадусь к приоткрытой двери под аккомпанемент сердечных стуков.
– Доверенность – лучший вариант, Антон Олегович. Бескровный, законный, – произносит гость.
Вынимаю из кармана смартфон, настраиваю камеру и запечатлеваю незнакомца. Его лицо мне не знакомо. Одет он в клетчатый пиджак и голубую рубашку. На его шее красуется красный, вязаный галстук. Мужику хорошо за пятьдесят. На пациента точно не похож…
Тогда кто он?
Пока меня не подловили, возвращаюсь в комнату к сынишке. А через минуту туда входит Елена Васильевна.
– Где ты была?
Ее взгляд опускается к смартфону в моих руках.
– Я… Голоса услышала, испугалась. Что-то случилось? У нас гости?
– Не твоего ума дело, Лида. Хозяин дома разве не может позвать кого-то в гости или… Ты что, подсушивала? – ее лицо мгновенно бледнеет. – Ну-ка, дай мне свой телефон!