-Пыльцой,- тихо поправляю я, теперь уже сама с трудом сдерживаясь от того, чтобы не сжаться в комок, от резкой полоснувшей боли в душе.- Волшебство у фей находит выход, оседая пыльцой на крыльях, которая действительно способна исполнять желания.
-Так в чем же дело?- он криво улыбнулся уголком рта, сжимая нетерпеливыми руками подоконник, который жалобно скрипнул от силы мужских объятий.- Считайте, что мы желаем.
-Разве вы видите у меня крылья,- тихо спросила я, закусывая губу и теперь уже сама отводя взгляд в сторону.- Если бы они были, я бы не раздумывая сделала вашу дочь вновь прекрасной.
-Простите,- выдыхает он, с силой потирая лицо.- с каждым годом надежда тает. Но сейчас вы вновь возвратили ее. Я не буду спрашивать, где ваши крылья и что с вами случилось. Вы и так видели достаточно бестактности и неучтивости в этом доме. Может мне тогда стоит обратиться к другой фее? Вы, конечно весьма редкие сущности, но все же и вас можно отыскать, если задаться целью.
-У них не выйдет,- говорю я, сжимая вспотевшие ладошки между коленей.- проклятье на вашу дочь накладывала такая же фея как и я. Фея любви и красоты. Снимать должна такая же. Все феи, которых я знаю в этом городе являются природными феями, но не имеют и близко нужных вам способностей.
-Я вас понял,- говорит Лорд Бигель, вновь подходя к дочери и поднимая ее с кресла.- Тогда мой дом в вашем распоряжении.
-Нет,- я твердо смотрю в его глаза. Он вздрагивает от неожиданности услышанного отрицания,- ваша дочь переезжает в мой дом, в котором на нее никто не посмотрит косо, где волшебство присутствует даже в тарелке. Только на таких условиях, так что решайте сейчас, пока я еще здесь.
Девочка дернула отца за отворот пиджака, вынуждая склониться к ней и что-то зашептала на ухо, вызывая у меня легкую улыбку. Я решила их не подслушивать и отошла к дверям, давая время все обдумать и посовещаться.
-Мы согласны,- вывел меня из задумчивого созерцания дверей мужской голос.- Только..,- он замялся.
-Вы можете ее навещать,- поняла я его невысказанный вопрос.- Более того, вы можете прямо сейчас проехать со мной, чтобы увидеть, что я вовсе не собираюсь держать вашу дочь в подвале. У меня дома живет домовая, которая безумно любит детей и с удовольствием присмотрит за девочкой пока меня нет. Только прикажите слугам собрать вещи девочки, если они у нее есть,- закончила я, глядя на лохмотья, которыми укрыто тело Джании.
-Ну разумеется у нее есть вещи,- оскорбился мужчина.- И если понадобятся деньги или какие-либо вещи для дочери, то только скажите.
-У нее все будет,- с мягкой улыбкой сказала я.- Нам не потребуется ничего. Лишь ваше присутствие время от времени, чтобы Джания видела, что ее помнят, ждут и надеются. Правда, девочка?
Малышка неуверенно и как-то судорожно кивает. Я понимаю, что ей очень страшно. Она чувствует себя неуверенно отправляясь в чужой дом, к чужой и незнакомой тете, которую и в глаза-то до сегодняшнего дня не видела. Ей страшно покидать родной дом под защитой надежных каменных стен она провела всю свою недолгую жизнь. Дом, который был для нее не только защитой, но и тюрьмой, из которой бедный ребенок уже не видел выхода. А я хочу, чтобы она в мой дом входила не с чувством страха, а с предвкушением, надеждой на выздоровление, ожиданием обещанного чуда и сказки.
-Пока собирают вещи для малышки, мы можем побыть вдвоем?- с улыбкой спросила я папу-демона, который вцепился в дочь как в спасительный круг.
-Конечно, я пока пойду, отдам распоряжения и проконтролирую,- он поднялся одним слитным, резким движением и быстро вышел, словно опасался передумать.
Девочка сделала хватательное движение маленькой уродливой ручкой, пытаясь удержать мужчину, но передумала и эта рука безвольно опустилась на колено. Она низко склонила голову, позволяя грязным и спутанным прядям закрыть свое обезображенное лицо. Подойдя к ней поближе я с ужасом заметила бегающих у нее в волосах шустрых вшей, которые выглядели весьма довольными и откормленными. Мои глаза вновь закрылись сами по себе, когда я окинула взглядом худую до невозможности маленькую фигурку. Да, все в ней вызывало жалость и брезгливость. К ней было страшно даже прикоснуться, но я должна помнить о том, что это всего лишь невинный ребенок, который не видел в этом мире пока еще ничего хорошего, кроме любви единственного родного существа. Такой безнадежной любви, которая несет с собой унизительную жалость.