-Развод не получишь,- ядовитой змеей прошипела благоверная, отслеживая его взгляд.
Он посмотрел на нее. Аннет невольно отступила — столько в этом взгляде было голодного зарождающегося безумия.
Ийез улыбнулся, показав клыки, и проникновенно произнес:
-А куда ты денешься, горе мое?
А затем легкой походкой направился в глубину танцующих, предвкушающе улыбаясь.
-Прости, друг,- оттеснил он Гаранде всем корпусом от восхитительной феи,- но я тоже хочу получить свою капельку волшебства в этот вечер.
Себастьян процедил сквозь зубы что-то довольно нелицеприятное, но устраивать скандал не стал, направившись к напиткам. Да, даже, если бы и стал, то Лорд Бигель вряд ли бы сумел расслышать его. Он был поглощен зрелищем чарующего смеха волшебной девушки, смотрел как мерцают в блеске освещения ее глаза и не мог оторваться. Его руки подрагивали, когда он обхватил тонкую талию. Он кружил ее в танце и ему казалось, что они стоят на месте — это мир вращается вокруг них. Он влюбился? Эта мысль ударила его словно молот тяжелого топора, которыми по слухам были вооружены кочующие где-то в степях орки. Взгляд Лорда скользил по покатым плечам, по восхитительно-красивой шее, по белоснежным волосам и вновь остановился на колдовских глазах. Влюбился — с неожиданным облегчением понял он. Мужчина попытался понять, а были бы его чувства такими же, если бы она была скажем человеком, а не феей. Попытался это представить и не смог.
Она фея — волшебное создание. Ее суть является неотъемлемой частью ее личности. Он попытался понять, что же настолько сильно привлекает его в ней, что он ведет себя словно безумный. Ведь не красота, не совершенство линий его тела, а что-то совсем иное. Будучи из самой элиты общества, Лорд видел тысячи прекрасных женщин, в которых была и загадка и достоинство, что уж там говорить, если его жена тоже могла носить титул Королевы Красоты. Но вот что-то его привлекало именно в этой девушке. А в жене отвращало. Что? Что?!
Он кружил по бальной зале совершенное тело, чувствуя себя до отвращения легким и воздушным и пытался найти ответ, который не давал ему покоя. А затем он вспомнил. Глаза супруги, когда та смотрела на его дочь и тепло Лавиры, к которому потянулась Джания. Да, наверное это именно оно. То самое тепло, которого ему не хватало в жизни. Не высушивающий душу напалм, которым пыталась привязать его к себе Аннет, а мягкое тепло, которое исподволь проникало в сердце и, уютно свернувшись грело, изнутри. И он, подобно замерзшему в зимней спячке растению потянулся к этому теплу и свету. Странные ощущения, не испытанные им ранее.
Новый поворот танца и ее рука ложится на его плечо. Ийез едва не замирает от этого ощущения. Даже через фрак и рубашку это прикосновение обжигает, распаляя в нем пожар, который разрастается из мягкого лучика тепла, что покоился внутри. Он бушует, ревет и пытается прорваться в хрупкое тело напротив. Глаза девушки расширяются на пол лица, когда она замечает это пламя, которое нашло отражение в его глазах. Ее дыхание сбивается, отчего вуаль едва уловимо колышется. Грудь взволнованно приподнимается, завораживая молочным совершенством Ийеза. До сладкой дрожи эротическая пытка, которая прокрадется в его сны и окончательно лишит всяческого покоя. До боли.
-Мм, Лорд Бигель, с вами все в порядке,- ее голос звучит почти спокойно, но он все равно слышит тревожный перезвон колокольчиков в нем.
-Все отлично, Леди,- голос Лорда звучит почти равнодушно, но он позволяет скользнуть ноте страсти, что опаляет его изнутри. Едва уловимо, но чувственность девушки ее распознает.
Его руки чуть сильнее прижимают женское тело к себе, наслаждаясь этим прикосновением, наслаждаясь ее сердцебиением. Он жаждет, чтобы их сердца пусть на миг, но притронулись друг к другу.
Он не замечает того момента, когда музыка заканчивается. Понимает это лишь когда девушка выскальзывает из его объятий, будто туманное видение, как мираж.
-Спасибо за чудесный танец, Леди де Лавель,- он отвешивает ей поклон и его оттесняет очередной мужчина, который жаждет получить каплю волшебства. Ийез чувствует себя пьяным, хотя и выпил всего один бокал. Но этот танец, настолько затуманил его разум, что есть опасения неровной походки.
Он бросает последний взгляд на фею, прежде, чем отойти к напиткам и замирает, сраженный искрой страха, скользнувшей в ее глазах. Впрочем, этот страх она быстро и умело прячет, но ее взгляд больше не чарует, не завораживает. Теперь он сосредоточен, будто стальной клинок, обнаженный для смертельной схватке. Даже движения ее становятся точны и порывисты.