-А ты вообще кто,- кусок мяса пошел не в то горло.
-В смысле?- просипела я.-Утром феей была.
-Точно?- и смотрит как инквизитор на допросе.
-Могу навскидку отнять потенцию на сутки и пустить прыщи по всему периметру твоего совершенного лица, хочешь?- застенчиво улыбнувшись, доверительно прошептала я.
-Не надо,- шарахнулся от меня демон, прикрывая подушкой пах.-Верю. Просто странно крыльев нет, мясо лопаешь как... демон.
-А ты со многими феями жр...ммм... обедал?- саркастично уточнила я.
-У меня брат на фее женился. Так вот у них пятилетняя дочь только фрукты кушает. И Аллиль- жена брата тоже только травой и сладким питается.
-Угу,- кивнула я.- Наверное, они какие-нибудь природные феи, цветов например. Что же они тебе не рассказали, что не все мы травоядные?- раздражение в моем голосе можно было на хлеб мазать.
-А еще они добрые и милые,- язвительно продолжил демон.
-Я отдаю титул «Тейса Милосердие», пользуйся на здоровье, можешь передать другому,- язвительности в моем голосе хватило бы на двух демонов сразу.
-Еще бы, зачем тебе этот убогий титул. Тебе бы больше подошел «Тейса Красота»,- с этими словами меня поцеловали.- Как хоть зовут прекрасную тейсу?
-Я не думаю, что эта информация жизненно важна,- томно прошептала я.-Может теперь ты меня покормишь?- юркий язычок вновь провокационно скользнул по верхней губе.
Если своих рук я не давала ему коснуться, то его пальцы я удовольствием захватывала в плен своего рта, терзая подушечки острыми зубками и лаская самым кончиком языка. Его взгляд давно уже потемневший заволакивала пелена вожделения, а грудь вздымалась чуть чаще. Поднос полетел на пол. Туда же отправился халат. И одеяло. Меня резко опрокинули на прохладные подушки и теперь уже его язык скользил по моему телу, изучая все впадинки и выпуклости. Он начал с виска, скользнул со щеки на ухо, пощекотал нежную шею и двинулся исследовать сливочные вершины, на концах которых как награда победителю, его ждали нежно-розовые горошины, подобные жемчугу в водах Айтамура. Втянул одну в рот, играя с ней языком и прикусил зубами, заставляя меня издать пораженный выдох и вцепиться в его волосы. Правая рука тоже не бездействовала, подготавливая меня к соитию. Она уверенно проскользнула между моими бедрами, чувствительно царапая белую кожу демоническими ноготками. Пальцы скользнули во влажную глубину и выскользнули, чтобы лечь на нервный узел, в котором сосредоточена бездна наслаждения.
Губы заскользили ниже иногда даря чувствительные укусы, иногда щекоча. Вот гибкий язык нырнул во впадину пупка и вновь проскользнул еще ниже. Провел влажную дорожку на гладком лобке и принялся терзать центр удовольствия. Пальцы уступили место новому ублажителю и вновь нырнули в теплую глубину моего тела.
Я металась по кровати, стонала и выгибала, покусывала губы и чертыхалась про себя. Я злилась на столь откровенную реакцию своего тела, понимая, что под гипнотическую власть его рук и губ можно попасть навсегда, что бы исчезнуть и раствориться, пропасть навечно. Нет, такой судьбы мне не надо. Как замечательно, что завтра я его больше не увижу. Нет, ты не останавливайся, продолжай свою пытку наслаждением, от которой хочется поджать пальцы на ногах, вцепиться в свои волосы и с наслаждением простонать твое имя, которое по счастью мне не известно. Пусть оно и дальше остается тайной за семью печатями.
Вместо этого, я сожму твои волосы, причиняя тебе мимолетную боль и теша твое мужское эго, я лучше буду стонать столь громко, что мне позавидует даже бабушка, проживающая по соседству, а мужчины идущие мимо номера отправятся в уборную наращивать мозоли на руках. Хочешь так? Я могу и буду. Мне ничего не стоит потешить твое самолюбие, тем более, что это отнюдь не утешение. Но больше такого секса у тебя ни с кем не будет. Мне очень жаль, что ты скоро осознаешь это. Вряд ли кто-то способен сравниться с феей Любви, разве, что ты найдешь мне замену из богинь. И меня пугает мысль, что и у меня такого секса тоже может уже не быть.
Давно я не чувствовала столь острого желания, которое острыми когтями цепляется за оголенные нервы, пытаясь вырваться наружу ярким фейерверком экстаза. Страсть, которая туманит разум, затягивает в топкую глубину темноты, в которой всполохами мелькают яркие пятна, словно преломленные лучи в калейдоскопе, складываются в потрясающие узоры и будят желание рассмотреть их поближе. И жаль, что когда эта ночь закончится калейдоскоп разлетится цветными осколками, остро раня безнадегой наступившей реальности.