А потому недрогнувшей рукой он все же взялся за ампулу. Повернул девушку на бок, спиной к себе и расположил свою правую руку у нее под сердцем, чтобы не упустить момент, когда оно перестанет биться. Две минуты, а затем придется удерживать тело, не давая ей причинить себе вред.
Когда ее тело выгнулось дугой, он был к этому готов. Крепко обхватил ее запястья, наверняка причиняя боль и оставляя россыпь синяков на нежной коже. Но лучше так, чем позволить ей выцарапать себе глаза. Вскоре ему пришлось сменить позицию. Девушка столь яростно царапалась и вырывалась, изгибалась дугой, несколько раз попав затылком в его переносицу, что он был вынужден перевернуть ее на спину и усесться на ее бедра сверху, распластав тонкие руки по обе стороны от искаженного мукой лица.
Она была так близко. Со стороны они выглядели будто страстные любовники. Вот только по лицу Кайлин текли слезы.
-Потерпи, прошу тебя,- почти умолял он охрипшим голосом, прижимаясь своим лбом к ее покрытой испариной коже.- если бы ты знала как я боюсь тебя потерять. Если бы знала — как сильно ты мне стала нужна. Нужна нам с Себастьяном. Ты тот скрепляющий винтик, который примиряет нас со взаимным существованием. Ты безумно нам нужна. Так что не смей нас бросать. Втроем мы все сможем, слышишь, все сможем преодолеть. Мы всесильны, когда вместе. Так что обязательно вернись, когда я тебя позову.
Разумеется она не могла слышать его. Все эти слова он сейчас произносил скорее для себя. Пытался заглушить ее хриплое дыхание, пытался хоть как-то взять себя в руки. Сжав зубы, он с болью наблюдал за ее судорогами и метаниями. Закрывал глаза, когда она в кровь кусала свои губы и жалел, что не может заткнуть уши, когда она протяжно стонала, когда во весь голос кричала от боли, сжигающей ее изнутри.
Эти десять минут показались ему целой вечностью, за время которой он сам успел несколько раз умереть. Во всяком случае, его сердце то переставало биться, то пускалось бешеным галопом, вызывая у него опасение, что нервный орган все же не выдержит такого ритма.
Последний раз, она изогнулась в болезненном крике и обмякла. Сердце под его рукой гулко стукнуло в ладонь и остановилось. Начался минутный отсчет. Он сжав кулаки, до боли впившись когтями в ладони сидел рядом и отсчитывал секунды, холодея от мысли, что может поторопиться или наоборот опоздать. Тогда ему не жить. И не потому, что Себастьян его убьет, а потому что он вряд ли захочет.
Рука тряслась как у пропойцы, когда он вливал ей в рот противоядие. Две капли. И три кубика в вену из заранее приготовленного шприца. Теперь только остается делать массаж сердца, чтобы кровь возобновила движение и противоядие разошлось по организму.
С этого момента он перестал следить за временем. Теперь Ийез мог не только ждать, но и действовать. Посторонние мысли отступили прочь, позволяя сосредоточиться на самом главном. Сложенные руки с силой давили на грудную клетку, надеясь запустить сердце. Он вдыхал в ее холодные губы воздух, ожидая услышать кашель. Но казалось, что все было напрасно. Здесь и сейчас шла настоящая борьба. Более яростная, чем на самом кровавом поле боя. Ведь он сражался с самой смертью.
-Ну давай же,- шипел он вновь и вновь реанимируя ее сердце.
Громкий кашель разорвавший тишину, заставил его собственное сердце замереть. Он прижал судорожно кашляющую, но так и не пришедшую в себя, девушку к себе и с удивлением ощутил как горячие капли текут по щекам. Зарывшись носом в ее волосы возле шеи, он плакал от облегчения и благодарил всех богов разом за то, что они вернули ему смысл жизни.
...А где-то, посреди каменных стен, мужчина отшвырнул в сторону книгу, ради которой он оставил умирающую девушку и друга. Книга отскочила от стены и глухим хлопком рухнула на каменный пол, укоризненно прошелестев страницами. Себастьян мрачно смотрел в стену. Противоречивые чувства раздирали его изнутри. Впрочем, о том, что он узнал из древнего фолианта он практически не думал, сумев итак догадаться о многом. Теперь его мысли лишь нашли подтверждение. Можно было возвращаться, но он медлил. Понимал, что поступает как самый настоящий трус, но просто до дрожи боялся вернуться и увидеть потухший взгляд Ийеза.
Неимоверным усилием воли, он сумел отодвинуть в сторону мысли, которые мешали думать рационально. Обвел взглядом древнейшую библиотеку, которая была спрятана столь тщательно, что кто-то вряд ли сумеет повторить его подвиг. Не будь он в таком раздрае чувств, вряд ли сумел бы обойти все многочисленные ловушки. Но в таком состояние, погруженный в свои переживания он их практически не заметил, позволяя телу автоматически уворачиваться от ядовитых болтов, прыгать через ямы с кольями о отбивать магические атаки. Опомнился лишь на минус четвертом этаже у самого входа в эту библиотеку. Нужная книга лежала на самом первом столе, будто кто-то заботливо разложил ее специально для него. И Себастьян даже догадывался кто.