Теперь остается дождаться момента. У него будет либо один удар, либо один бросок. Вот только даст ли она сделать ему этот удар? Воронка вихря прижимается к своей хозяке будто берет разгон, а затем серая волна движется в его сторону, сметая все на своем пути. Как в замедленной съемке он видит этот движущийся на него вал, но даже сойти не может с места, потому что некуда. Слишком маленькое пространство, слишком близко Лавира.
За ее спиной осколками взрывается стекло. Что-то светлое, нежное и теплое бросается к телу Лавиры. Ашша застывет на миг. Всего лишь на миг, но как много он значит в бою. Серая, безжалосная волна движется уже по энерции, не направляемая, не сдерживаемая. Но на ее пути нет никого кроме деревянной двери медового отттенка. Ийез же уже из теневого мира бросает в женщину кинжал, который входит прямо в горло. Видимо что-то она почувствовать успела. А вот поверить нет.
Детское удивление застыло в распахнутых глазах, когда она простояв секунд десять рухнула на пол. Демоны с непроницаемыми лицами наблюдали за тем, как от тела отделяется болотно грязный дым, готовясь рассыпаться в окружающем мире. Ведь так кажется умирают феи — становятся частью этого мира?
-Стой,- хрипит с кровати женский голос. Надрывно кашляет, силясь протолкнуть колючие слова и повторяет,- именем королевского рода ди Авилрай я запрещаю становиться тебе частью этого мира.
***
-Стой. Именем королевского рода ди Авилрай я запрещаю становиться тебе частью этого мира,- с этими словами с моих губ срывается королевская печать, впечатываясь в грязный дым, который представляет собой душа феи. Сколько же законов этого мира она нарушила, что довела свою душу до такого состояния, практически развоплотив ее. Как же сильно надо ненавидеть, чтобы так далеко зайти против своей сути, которая призвана дарить любовь и красоту.
Демоны дружно охают и веселыми зайчиками скачут ко мне, не обращая внимания на душу, которая медленно, под воздействием печати принимает свое человеческое обличье. Я силюсь подняться с кровати, но удается это далеко не с первой попытки. Ужасающая слабость, дрожащие конечности и бешенный озноб, говорят о том, что мое тело как бы не совсем еще здорово. Сильные мужские руки выдергивают меня из-под неподъемных одеял и ставят на пол. Они ревниво удерживают меня, не давая ветру, залетающему сквозь разбитое окно, повалить меня на пол.
На лицах демонов написано такое облегчение и беспокойство за меня, что мне в какой-то момент становится даже неудобно от того, что причина их душевных волнений — я. Но печать не сможет вечно сдерживать душу, а значит надо покончит с неприятным делом как можно скорее, пока в организме еще есть для этого какие-то силы. Я делаю вперед пару шагов, поддерживаемая сильными руками и останавливаюсь практически вплотную к душе той, которая попрала все законы фей. Их немного, но они есть.
-За преступление против природы своей сути феи, я, как ближайшее лицо королевской крови, накладываю на твою душу запрет, Ашшара Рионай. Тебе отказано в слиянии с этим миром и дальнейшем перерождении,- мои слова слетают с губ и ставят на ней печати, вгрызаясь в эфимерное тело, заставляя ее кривиться от боли. Я с силой сжимаю ближайшую когтистую лапку, сознательно раня свою руку. Каждая капля крови повисает в воздухе напротив моего лица, застывает, превращаясь в кровавый рубин. Рубины спаиваются между собой в ошейник.
- Ты не сможешь переродиться в новом теле, пока не получишь прощения от моего потомка. Отныне, каждая фея в любом из миров будет знать за какие преступления ты изгнана из нашего народа. Твою же душу, как имеющая власть над тобой, я дарую твоему покровителю. Хаос...
Мне не нужно смотреть, чтобы знать, что он появляется в комнате. Все такой же нахальный, он сидит жопой на моем подоконнике, позволяя ветру ерошить беспорядок на своей голове.
-Она твоя,- озвучиваю я приговор.
И ошейник, висевший в воздухе, оказывается на тонкой шее девушки, а в руке у Хаоса появляется поводок кровавой ленты.
«Это ценный дар, моя прерасная принцесса. Прими же и мой».
Он встает и расслабленной походкой подходит ближе к нашей застывшей троице не обращая внимания на то, что мужчины нервничают, сжимая меня все сильнее. Поднимает мою безвольную руку, с которой продолжают падать редкие капли, и целует прямо в окровавленную ладошку, пачкая свои губы в моей крови. Теперь это просто кровь.