Впившись в горло рецепционистки, Марк долго пьёт кровь, восстанавливая силы. Я сижу на подлокотнике кресла и пытаюсь осознать всё произошедшее и происходящее. Повезло, что на улице глубокая ночь, и гости отеля спят, как и бо́льшая часть персонала.
На крыше нас ждут перепуганные дети, но с ними Ава, которой я доверяю, как себе, а интуиция подсказывает, что Марку я нужнее. Я глажу любимого по густым волнистым волосам не в силах поверить в то, что он совершил ради меня.
Погрузился в свои глубинные страхи и слабости, когда я поддалась боли и оттолкнула его. Спас жизнь, рискнув своей – в который раз по счёту? Пошёл в слияние, не зная, наверняка, сможет ли вернуться обратно.
– Любимый, пожалуйста, отпусти девочку, – прошу мягким тоном, коснувшись щеки кончиками пальцев. – Ей поплохело.
Марк с неохотой отстраняется, глаза постепенно гаснут. Я принимаю администратора из рук вампира и перекладываю бессознательную девушку в соседнее кресло, а затем опускаюсь перед мужем на корточки и беру холодную ладонь в свою.
– Как ты, Марк? – спрашиваю чуть слышно, боясь, что он злится на меня.
– Мне легче, – говорит он, хотя крайняя бледность даже для бессмертного выдаёт мужчину. – О чём ты думала, Ник? Что это, твою мать, было?
– Это была роковая случайность, – признаюсь, глядя в усталое лицо, пытаясь понять, что он чувствует. – Пожалуйста, скажи, что ты не думаешь, что я могла намеренно так поступить с тобой, нашими детьми и с собой.
– Я уже не знаю, что думать, Николь.
– Разыгравшись, Севиль налетела на меня и сбила с ног, – вздохнув, я встаю и пересаживаюсь на колени мужа. – Я запуталась в злосчастном платье, утратила равновесие и сама не поняла, как перекувыркнулась через перила.
– Ты настолько хотела оказаться подальше от меня, что умудрилась выпасть за заграждение, через которое при всём желании не перемахнёшь? – с горькой усмешкой спрашивает он, и мне становится очень больно.
За него и за себя.
– Марк… – я не могу подобрать правильных слов, к счастью, мои глаза и губы знают лучше. Я наклоняюсь к нему и касаюсь уголка упрямых губ в надежде, что он не оттолкнёт меня.
Кросс не сопротивляется и в то же время не откликается на поцелуй, отстранившись, смотрит пристальным взглядом. В нём смешалось много невысказанного, но я не хочу говорить. Не сейчас.
Когда мы не можем понять друг друга на словах, мы общаемся на другом языке.
– Любимый… – выдыхаю, как полустон, и снова касаюсь родного лица робкими ненавязчивыми поцелуями.
Прижимаюсь всем телом, дрожа при мысли, что могла потерять самое дорогое. Привычным движением запускаю пальцы в тёмно-каштановые волосы и смотрю в глаза, касаясь кончиком носа его носа, впитывая дыхание.
Наши губы так близко, что стоит податься друг к другу, и поцелуя не избежать. Марк пронзает взором, но не отвергает; поколебавшись, опускает ладони мне на талию, скользит пальцами по шёлку платья.
Я опускаю ресницы, изображая покорность, и приоткрываю губы, потянувшись к нему грудью. Муж не выдерживает первым: стиснув в объятиях, впивается в мой рот необузданным животным поцелуем.
– Дико хочу тебя, – говорит охрипшим голосом, и у меня оковы льда спадают с сердца. Если у него есть силы и желание, значит, ему правда полегчало.
– Пойдём, – с улыбкой заговорщика встаю с колен вампира и протягиваю ладонь. – Я покажу, как «далеко» к тебе готова оказаться.
Судя по глазам мужа, он не прочь взять желаемое прямо в кресле, но, к несчастью, мы стали слишком известными личностями, чтобы заниматься любовью посреди отельного холла, пусть и глубокой ночью.
Стерев бессознательному администратору воспоминания о нападении, Марк бережно переносит девушку из кресла за стойку и опускает её голову на руки, уложив их на плоской поверхности. Переутомилась и заснула на рабочем месте, бывает.
Каким-то чудом брюки и ботинки пережили превращение, а вот рубашка превратилась в плачевное зрелище, так что по пути мы заглядываем в ночной бар и, зачаровав одного из официантов, одалживаем чистую белую рубашку из чужой запасной формы.
Она чуть велика мужу, но за счёт его красивых широких плеч сойдёт за оверсайз. Пока он переодевается, замечаю, что качественный кожаный ремень оставил синий след на коже, впившись в тело, когда оно изменилось в размерах.
Волнующие воспоминания и вид накаченного торса вампира заставляют облизнуться, и он видит короткий жест.
Поймав меня за запястье, тянет в принадлежащий к бару туалет. Здесь две двери друг напротив друга, и каждая ведёт в отдельное помещение, которому предшествует мраморная стойка, вделанная в стену, с раковиной и огромным зеркалом.