– Даже Аве?
– Даже Аве, Севиль.
Дети на мгновение замирают и, читая по их личикам растерянность, я понимаю, что Марк скрепил запрет внушением. Мы стараемся не воздействовать на детей, но произошедшее ни в коем случае не должно всплыть на поверхность, так что я подхожу к мужу и ободряюще касаюсь его плеча.
– Хорошо, пап.
– Конечно, папочка.
– Вернитесь за стол, мы с мамой сейчас придём, – просит Кросс уже, разумеется, безо всякого влияния. Кивнув, Крис подталкивает сестрёнку к беседке. – А ты задержись, Ава.
Няня переводит обеспокоенный взгляд с меня на вампира.
– Спасибо, что поддержала и успокоила детей, Ава, – начинаю как можно мягче, взяв руки женщины в свои. – Думаю, ты понимаешь, о чем я хочу попросить. То, что ты увидела, не предназначалось для глаз смертной. Поэтому нам придётся стереть тебе воспоминания о произошедшем инциденте. Оставить их – слишком большой риск для нашей семьи.
– Мне будет больно? – поколебавшись, спрашивает няня.
– Нет, – качает головой Марк. – Ты ничего не почувствуешь. Ник предупредила тебя, ведь ты друг семьи, и мы не хотим обманывать тебя. К сожалению, иногда это неизбежно.
– Я понимаю, – кивает миссис Солейл.
– Ава, ты забудешь о том, что Николь упала с крыши отеля Литс-вейл, и обо всём, что последовало за данным событием вплоть до нашего возвращения, – велит ей Кросс. – Ты занимала детей одна из-за того, что мы хотели провести немного времени наедине. Спасибо, что дала нам такую возможность.
– Не за что, – моргнув и отмерев, с добродушной улыбкой отвечает смертная, которую больше не беспокоят вопросы, на которые у неё нет ответов.
Остаток ночи мы проводим все вместе, играя в настольные игры и много смеясь. Севиль ни в какую не соглашается отпустить меня и сидит на руках. Похоже, она и правда очень сильно испугалась, что внушает беспокойство.
Мы сидим между Марком и Крисом, и оба нет-нет да бросают в мою сторону короткий взор, словно я намерена сорваться с места и убежать, а то и вовсе растаять в воздухе. Подозреваю, для них нечто подобное и произошло: они обернулись, а меня нет, лишь плачет у заграждения потерянная дочка.
При мысли, что могло произойти этой ночью, я пропускаю вдох, и по телу бежит ледяная дрожь. Будто что-то почувствовав, а может, угадав по лицу, Кросс накрывает мою ладонь своей, и я любимому тёплую улыбку.
– Марк, – наклоняюсь к нему, придерживая Севиль, – я ведь не поблагодарила тебя за спасение. Мне не хватит слов, чтобы выразить глубину привязанности к тебе.
– Не хватит слов, используй другие доступные методы, – усмехается он так, что щёки розовеют. Дочка ёрзает на коленях и переводит взгляд на отца.
– Какие методы, папа? – наивно спрашивает она.
Мы с Кроссом с трудом сдерживаем смех, он смотрит в упор, но я не собираюсь ему помогать. Хочу посмотреть, как муж выкрутится.
– Мама знает, – склоняется он к малышке и целует в любопытный носик. – Когда подрастёшь, и тебя научит.
К счастью, непоседливая Севи отвлекается на моё кольцо и забывает о расспросах. Я играю с ней: дочка пытается разжать кулак и снять тонкий золотой ободок с лунным бриллиантом, а я всячески ей мешаю.
– Мамочка, ну дай поиграть! – надувает губы обиженная девочка, отчаявшись отобрать его. Она без ума от необычного сверкающего украшения и уже не в первый раз охотится за ним.
– Нет, Севи, обручальное кольцо – не игрушка, – качаю головой, добавив в голос строгости. – Это символ нашей с папой любви, поэтому я не должна расставаться с ним.
– Мамочка, ты выбрала папу из-за него?
Мы с Марком смеёмся, а малышка хмурится и скрещивает руки на груди.
– Нет, дорогая, я полюбила папу гораздо раньше, – чмокаю маленькую любопытную красавицу в макушку и бросаю лукавый взор на возлюбленного.
Кольцо и правда неповторимой красоты, хотя для меня куда дороже сапфиры его глаз, нежели любые бриллианты.
Начинается непрестанный поток вопросов от Севиль о том, как мы познакомились, полюбили друг друга, поженились и о многом другом. Мы стараемся быть честными, но опускаем части, которые дети могут не понять или которые их напугают.
Через некоторое время к расспросам присоединяется и Крис.
Мы болтаем до тех пор, пока небо у горизонта не начинает светлеть, а значит, нам пора собираться домой.
Вернее, в арендованные на время отпуска апартаменты, поскольку основным нашим домом незаметно стал Сеон, а студия в Манополисе уже мала для нашей семьи, и там гостит Ава, пока мы в Касии.
Марк несёт Севиль на руках, и дочка дремлет, обняв бессмертного за шею и положив головку на плечо. В первый раз с момента падения она перебралась к отцу. Сын держит меня за руку. Не я его, а именно он меня.