Мощные, иссиня-чёрные, с фиолетовыми прожилками, они словно занимают собой всю спальню.
Меня кроет.
Я не в силах ни минуты дольше выдерживать сладостное мучение. Внутри набирает мощь огненная волна, и я уже чувствую и предвкушаю непередаваемое удовольствие, когда происходит то, чего я меньше всего ожидаю…
Я просыпаюсь.
Разгорячённая, влажная, на смятых простынях и с колотящимся сердцем.
Буквально за миг до оргазма.
Марк спит под боком в человеческом обличии, и я не решаюсь его будить, довожу себя до высшей точки пальцами. Наслаждение такой яркости и силы, что я закусываю край одеяла, чтобы не закричать и не потревожить возлюбленного.
С минуту я дрожу, как в бреду, впитывая последние отголоски затихающего удовольствия. Не могу поверить, что это был сон, всё казалось настоящим до мелочей, я до сих пор чувствую боль в шее.
Провожу по месту укуса ладонью, но, конечно, там нет ни крови, ни ранки.
У меня просто переизбыток эмоций для одной ночи. Ревность разожгла кровь, адреналин при падении подлил масла в огонь, а слияние мужа с истинной сутью отразилось ярким образом в подсознании.
С четверть часа я лежу без сна, уткнувшись носом в спину Кросса, и пытаюсь справиться со всем, что пережила и испытала. Постепенно я успокаиваюсь и убеждаю себя, что это лишь сон и я в порядке, после чего засыпаю.
Однако на закате мне не становится легче.
Как и на следующий вечер. Как и во все последующие.
Я так ждала отпуск, чтобы провести время с семьёй и встретиться с друзьями из Касии, по которым очень скучаю, а теперь вижу всё, как в тумане.
Эротические кошмары повторяются изо дня в день. Они столь правдоподобны и подробны, что я боюсь начать путать реальность и сон. И самое страшное, что секс наяву удовлетворяет меня на гораздо более короткий срок, чем прежде.
Я и без выкрутасов зверя отличалась высокой сексуальной активностью, но сейчас мне хочется Кросса каждую минуту, что я с ним. Учитывая, что он просил не провоцировать страсть без продолжения, а уединиться с двумя детьми получается не всегда, я, кажется, начинаю сходить с ума.
Я рассеянная и злая, какой не становилась и во время беременности, и за следующие несколько дней успеваю сорваться и на Дженну, и на Севиль, и на Аву, и на Криса. Марк наблюдает за моими метаниями молча, и я благодарна, что не читает нотации, но, когда очередь доходит и до него, муж прижимает меня к стенке:
– Николь, что с тобой происходит?..
В его голосе нет раздражения, хотя мужчина не заслужил высказанных на повышенных тонах претензий, и в глубине души я это понимаю, но не могу совладать с истинной сутью, с которой вошла в разлад.
Она, как загнанная в угол кошка, хочет шипеть, кусаться и бросаться на людей и вампиров, что неизбежно влияет на моё настроение.
Я смотрю во внимательные обеспокоенные глаза возлюбленного и не знаю, что ответить, потому что не до конца разобралась в своих чувствах и желаниях. Мне хочется броситься ему в объятия и разреветься, как маленькая девочка, и чтобы он защитил меня… даже не знаю от чего.
Наверное, от самой себя.
– Ник, – Марк чутко угадывает моё состояние и повторяет абрис лица ладонями, обращая взгляд на себя. – Расскажи мне, любимая. Что тебя беспокоит?
Губы дрожат, и я прижимаюсь лбом к его груди, желая спрятаться ото всего мира в надёжных руках. Кросс обнимает меня и кладёт щёку на волосы. Он молчит и ждёт ответа, а я боюсь признаться ему и себе, в чём причина моего смятения.
– Марк, прости, я…
Правда готова сорваться с губ, когда дверь с тихим шорохом приоткрывается, и в гостиную заглядывает Крис.
– Пап? – увидев нас вместе, сын тушуется.
Дожила. Собственные дети меня боятся и избегают.
Марк поворачивает к нему голову, но не выпускает горе-мать из тёплых объятий, в которых внутренний зверь немного успокаивается.
– Что случилось, Крис?
– Помоги мне, пожалуйста, – не поднимая глаз, просит мальчик, и сердце захлёстывает чувством вины.
Я осознаю, что напряжение в семье возникает из-за меня.
Севиль тоже робеет и сторонится матери после того, как я сорвалась на неё. К счастью, муж объяснил малышке, что она ни в чём не виновата, и мама рассердилась от усталости, однако дети тонко всё чувствуют, их не обманешь.
– Мы вернемся к этому разговору, – обещает Кросс и скрепляет слово нежным поцелуем. Лучше бы он так не делал, поскольку в его присутствии я как горючая смесь, а он искра. – Пойдём, сынок.