Мы оба знаем, что Севиль не позволит нам остаться наедине, пока не наиграется и не заснёт. Порой кажется, что она ревнует мать к отцу, а в иные моменты – что его ко мне. С Крисом в плане потребности во внимании было гораздо проще.
– Вы с нами? – оборачиваюсь к своим мальчикам, а нетерпеливая маленькая вампиресса тащит меня в комнату, грозя разбить себе нос, если я вздумаю отпустить её.
Сын смотрит на Марка, потому что со всей серьёзностью относится к занятиям даже в своём юном возрасте и стремится ни в чем не отставать от отца.
– Конечно, – отвечает муж всё ещё чуть хриплым голосом, и мне хочется закусить нижнюю губу. – Отдохни, Крис, ты сегодня отлично поработал.
Кросс с лаской треплет мальчика по тёмным волосам, и его глаза сияют.
Любят друг друга так, что моё сердце готово петь от радости. Один до жути гордится своей маленькой копией, хоть и не показывает, а второй до жути радуется признанию и одобрению отца. И тоже не показывает.
Такие смешные и такие любимые.
Остаток ночи мы проводим вместе, как настоящая нормальная семья. Мы рисуем, играем и смеёмся, делимся новостями. Мы с Марком столько работаем, что у нас редко выдаются простые семейные вечера, но оттого они становятся дороже.
Севиль засыпает прямо на полу, подложив ладошку под щёку, и муж несёт уставшую малышку в постель. Крис идёт сам, то и дело зевая и потирая веки. Говорит, что не устал и не хочет спать, и мы с ним не спорим, поскольку знаем, что он вырубится, едва коснувшись подушки.
Не представляю, от кого он это унаследовал, и время от времени завидую.
Наконец мы остаёмся вдвоём. Дети спят, у няни выходной, и никто в целом мире не может помешать нам насладиться обществом друг друга.
Раньше, чем успеваю понять, муж подхватывает меня под бёдра, и я оказываюсь на будуарном столике в нашей спальне. Баночки и флаконы падают на пол, но нас это волнует меньше всего.
Прижав к себе, Марк касается носом моей шеи и вдыхает аромат кожи. Так ласково и интимно, что хочется облизать губы, а по телу бегут мурашки.
– Отпусти меня хотя бы в душ для начала, – улыбаюсь, понимая по заострившимся чертам лица, что не отпустит.
Никогда не отпустит и никому не отдаст.
– Успеется, – усмехается муж, опустив ладони на стол по обе стороны, будто замыкая в плен.
Единственный, в котором хочется оказаться.
Всё-таки успеваю пройтись кончиком языка по губам, прежде чем случается поцелуй – долгожданный, чувственный, заставляющий каждый волосок встать дыбом, пробуждающий сладкое тянущее чувство внизу живота.
Во время съёмок мне нередко приходится работать с привлекательными моделями-мужчинами, изображать притяжение, любовь, страсть.
Случается, что, утратив границы, партнёры зовут на свидания, но как бы мы ни «сблизились» на площадке, я не чувствую и сотой доли соблазна и возбуждения, которое вселяет в меня Марк одним выразительным взглядом.
До встречи с ним я не верила в одну любовь до конца жизни.
Всю свою юность я хотела иметь всё, что возможно, меняла одного поклонника на другого в поисках остроты и напряжения, от которых кружится голова. А нашла их в лице смертного мужчины из другого мира.
Незаметно ставшего бессмертным и заменившего мне целый мир.
– Марк… – шёпот сбивается в приглушённый стон, когда умелые пальцы мужа скользят по бёдрам, задирая платье.
Вместо ответа он поднимает тёмные ресницы, из-под которых струится холодный синий свет, и я понимаю, что терпение вампира на исходе. Сама того не подозревая, маленькая белокурая капризулька устроила нам прелюдию в несколько часов, разжигая страсть до предела.
Не говоря уже о разлуке на неделю, в которую я заканчивала со съёмками и закрывала очередной контракт. Неделя – не срок для вампира, если вы не одержимы друг другом так, как мы с Кроссом.
Разлука опасна. Одержимость опасна. Зашкаливающее вожделение опасно. Глубинные желания и инстинкты будоражат истинную суть, а зверь Марка, в отличие от моего, своенравен и нестабилен.
Мы стараемся не провоцировать слияние, хотя нашу первую брачную ночь я вспоминаю с трепетом и сладким содроганием. Я испытала не страх и не волнение, нет смысла себя обманывать. Это было возбуждение.
Меня дико взволновало то, что я увидела в тот день. Однако слияние может представлять риск для мужа, и его превращение, пожалуй, единственная эротическая фантазия, которой я не осмеливаюсь поделиться с ним.
– Я плохой родитель, если всю ночь не мог дождаться, когда дети уснут?.. – горячий шёпот Кросса возвращает на грешную землю.