Я стараюсь не провоцировать негативные эмоции, однако какой же он красивый, когда поддаётся гневу или ревности. Я трепещу и таю перед ним, и Кросс чувствует мою уязвимость: срывается с места и, перевернув на спину, вжимает запястья в простыни.
– Любимый, пожалуйста… – протягиваю с жалобными нотками, надеясь, свести на нет его раздражение и заменить возбуждением.
В пылу страсти, когда думает больше желаниями тела, чем мозгом, Марк становится чуть более податливым.
Но, видимо, сегодня не тот случай.
– Нет, – выдыхает мужчина мне в губы, придавив тяжёлым жарким телом. – Превращение таит опасность и для тебя, и для меня.
– Марк, прошу, – шепчу в отчаянии и дразняще трусь низом живота о напряжённого любовника. – Позволь постараться переубедить тебя…
– Как бы ты ни была соблазнительна, моё решение не изменится, – глаза первородного разгораются от желания, но он смотрит чрезвычайно серьёзно. – Слияние – не игрушка. Даже для одной избалованной маркизы.
– И ты считаешь, что это я отвергаю тебя? – замечаю, не скрывая обиды и разочарования в голосе.
Чувствую, как дрогнули от досады губы.
Он видит, что я расстроена, и тянется, чтобы смягчить отказ поцелуем, однако я отворачиваюсь и избегаю прикосновения.
– Николь… – бархатный манящий тон Кросса запускает дрожь по шее, и я ощущаю, как затвердевают соски. – Моя невыносимая вампиресса…
Поцелуй за ухом остаётся на коже раскалённым клеймом.
Я злюсь на него за то, что не попытался поставить себя на моё место и понять, каково мне, но предательское тело с готовностью отзывается его голосу, губам и рукам, признавая Марка единоличным хозяином.
– Чувствуешь, как сильно я не готов отвергать тебя? – с усмешкой и откровенной провокацией интересуется вампир, вжавшись бёдрами в мои.
О да, я чувствую, как он напряжён и насколько меня хочет.
На этом я и сыграю.
Я поддаюсь мужу и позволяю захватить в плен свои губы. Запустив ладонь в его волосы и сжав между пальцами тёмные пряди, раззадориваю мужчину кончиком языка, а второй рукой извожу ниже пояса.
Я растягиваю удовольствие и даю любимому делать всё, что ему вздумается, так что к концу долгой страстной прелюдии Марк взвинчен до предела, но в миг, когда он уже готов слиться воедино, я ускользаю из его рук.
– Подожди, родной, – прошу ласково.
Любовник поднимает замутнённый желанием взор, и я с самой невинной улыбкой добиваю:
– Знаешь, я подумала, что до жути устала за сегодня. А недосып таит опасность и для тебя, и для меня.
– Николь!.. – рычит он имя, которое, казалось бы, прорычать невозможно.
– Сладких снов, дорогой, – посылаю оторопевшему супругу воздушный поцелуй и поворачиваюсь спиной. – Люблю тебя.
– Или ты дашь мне то, чего я хочу… – впившись в плечо стальными от напряжения пальцами, муж вынуждает повернуться к нему.
Давно я не видела Марка таким злым.
– Или что? – интересуюсь мягким тоном. – Возьмёшь силой? Тогда ты куда опаснее, чем твой внутренний зверь.
Губы Кросса перекашивает, но он справляется с собой.
Метнув в меня убийственный взгляд, поднимается на ноги, всё ещё возбуждённый до крайности, и скрывается в смежной со спальней ванной, шарахнув дверью так, что только чудом не будит детей.
Правду говорят, что месть сладка.
Пусть прочувствует на себе, каково это – быть отверженным и неудовлетворённым. Посмотрим, когда вожделение вытеснит в нём осторожность. И действительно ли его решение не изменится.
Изменится, и скорее, чем он может себе представить.
Не будь я маркиза Бертье́.
Глава 6
Марк Кросс
Доведя до точки кипения и бессонницы, маленькая негодница сопит под боком и видит сладкие сны. Тоненькая, хрупкая, призывно беззащитная.
Когда я возвращаюсь из душа, она уже спит.
Мастурбация даёт временное облегчение, и жгучая ярость сменяется горечью. Отказ ударил по самолюбию, но я понимаю, что он демонстративный, пусть и вероломный, потому что Ник обидели мои слова.
Куда сильнее ранит понимание, что она и правда не хочет меня сегодня.
В первый раз за девять лет, что мы вместе. Если она кричала и сопротивлялась, мы оба знали, что это один из ролевых сценариев, призванных разжечь страсть. Что мы оба хотим играть в выбранную игру. Что всё по обоюдному желанию.
Однако единственное, чего Николь хотела полчаса назад – это причинить мне боль, и ей удалось.
Я касаюсь шелковистых светлых волос кончиками пальцев и борюсь с желанием плюнуть на предрассудки и овладеть спящей женой. Не исключаю, что ей тоже понравится. Увы, животный порыв слишком походит на насилие, а я лучше умру, чем уподоблюсь высокородному ублюдку, однажды сотворившему с ней подобное.