Руки против воли гладят шею и плечи вампирессы, касаются лица.
Николь улыбается во сне, и я хочу её так, что дыхание перехватывает и что-то зудит в груди и в паху. И это после разрядки. Бурная смесь из вожделения, ревности и отчаяния привела к настолько сильному оргазму, что от наслаждения потемнело в глазах.
И вот я здесь и снова задыхаюсь от нереализованного желания.
Кажется, что хуже быть не может, но через какое-то время Николь начинает нежно звать меня по имени.
Неразборчивый шёпот переходит в сдавленные стоны, а те, в свою очередь, становятся всё откровеннее. Зверь беснуется в груди, низ живота сводит от желания, и я бью себя по рукам, чтобы не трогать вампирессу.
Жена мечется и извивается в постели, и по всем признакам она очень возбуждена. Её дрожащие пальчики скользят по стройному телу, и я понимаю, что вот-вот сорвусь и наброшусь на неё.
Острая мысль гонит прочь из кровати, подальше от невыносимого соблазна.
– Да, Марк, да… – стонет Ник, а голова кружится у меня.
Хорошо, что даже во сне она течёт от мужа, плохо, что в реальности я лишь невольный зритель. Зритель в собственной спальне при живой разгоряченной жене, которая… Замирает, затаив дыхание, а затем её тело сотрясается от мощного оргазма.
Насколько она наслаждается, настолько же я страдаю. Напряжение становится невыносимым, и я подключаю руки.
Не знаю, сколько раз придётся удовлетворить себя, чтобы ощутить обычные спокойствие и лёгкость. Не исключаю, что с недавних пор без неё это вообще невыполнимая задача.
Если Николь и правда так чувствует себя в результате секса со мной, то творится какое-то безумие, и я понимаю, почему она столь раздражительная в последние дни.
Однако войти в слияние, чтобы развлечь возлюбленную в постели…
Звучит как безрассудный и опасный каприз, на который я не могу согласиться. Я не уверен, что удержу нить сознания, да и вряд ли буду в состоянии удержать истинную суть, если та захочет причинить девушке боль.
Я готов нести ответственность за свои действия, но не представляю, что способен выкинуть зверь, если дать ему полную свободу. После превращения он ведёт себя примерно и не пытается подавить меня, однако всё может измениться по щелчку пальцев.
Если уж человеческую половину своенравная маркиза выводит в дикие оголенные эмоции и инстинкты, то с тёмной частью ей и стараться не придётся.
Николь увлечётся и обожжётся о непредсказуемую первородность, а я потом не прощу себя за то, что это допустил. Если она пострадает, если я её раню. Жена любит играть с огнём, забывая, что тот не только греет, но и сжигает дотла.
День я провожу, сменяя сомнения на тревожный поверхностный сон, а просыпаюсь от ощущения пристального взгляда на лице. Николь лежит рядом и улыбается – любимая, желанная и родная, отчего минувшие часы кажутся абсурдным кошмаром.
– Ты такой красивый, – произносит вампиресса и проводит подушечками пальцев по моей щеке.
Тело отзывается на короткую ласку подавленным напряжением и усталостью. Мысли проясняются, и я вспоминаю, как роковая красавица намеренно разожгла меня, чтобы окатить ледяной водой.
– Рад, что ты в хорошем настроении, – получается холоднее, чем я ожидаю, Николь убирает руку и всё же не отстраняется.
– Мне снились сладкие сны, – отвечает с усмешкой. – И, между нами, ты в них был очень хорош.
– Я ли? – интересуюсь, прищурившись.
– Ты и твой зверь, – подмигивает жена, вызывая желание придушить её.
Николь – единственная, кто умеет манипулировать мной, и понимание этого выводит из себя. Я не привык прогибаться, но ей с трудом могу противостоять.
– Очевидно, не так хорош, как в жизни? – спрашиваю с кривой ухмылкой.
– Марк… – с придыханием зовёт возлюбленная и, прежде чем я успеваю сообразить и отстраниться, обвивает шею руками и прижимается всем телом.
Я знаю, что она делает, однако не нахожу сил бороться с возбуждением. Я хочу вампирессу – дико, глубинно, первозданно. Её тело – моя святыня, а губы – сладкий яд. Я ловлю себя на том, что не спускаю с них глаз.
Когда они шепчут моё имя, я теряю над собой власть.
– Не играй со мной, Ник, – прошу не своим голосом, потому что она настолько сексуальная, что кровь оттекает от мозгов.
Вампиресса наклоняется и невыносимо медленно касается губ. Срываюсь и прижимаю любовницу к себе, впиваясь в чувственный рот с жаждой утопающего. Ожидаю, что она вновь оттолкнёт, но Николь отзывается на поцелуй с пылкой страстью, от которой срывает тормоза.