– Как же хорошо, – выдыхаю безо всякого притворства. – А с тобой будет ещё лучше, любимый.
– Что ты задумала? – справившись с собой, прищуривается измученный мужчина.
Внешне он остаётся спокойным, но я знаю, что показное самообладание готово пойти трещинами.
Улыбнувшись, нахожу и надеваю перчатку, после чего выуживаю из ящика прикроватной тумбочки серебряное кольцо-коготь. Оно надевается на верхнюю фалангу пальца и походит на коготок, которым я провожу по щеке Кросса.
Вампир шипит и уклоняется от прикосновения.
Конец украшения не заострён, поэтому я ни в коем случае не раню любимого, и серебро не попадёт в кровь, и тем не менее обжигает оно прилично, испробовала на себе.
– Поверь, Марк, мы повеселимся, – приближаюсь и повторяю кольцом овал волевого лица. – Или я одна, если не выпустишь зверя.
– Ник, это перебор, – он пытается оставаться невозмутимым, но не сводит глаз с серебряной безделушки. – Отпусти меня.
– Нет, родной, это лишь начало, – с дьявольской усмешкой спускаюсь кончиком когтя по его шее к груди, прохожу в шаге от красивого смуглого соска и двигаюсь к животу. Мы оба знаем куда, и бессмертный подбирается. – Ты сам себя отпустишь, Марк. Когда по-настоящему захочешь.
– Николь! – рыкает он, когда я с нажимом провожу по лобку, приближаясь к наиболее животрепещущему.
Начинаю верить, что он испытывает боль.
– Видишь ли, шансы, что ты сможешь порвать наручники, оставшись человеком, стремятся к нулю, – в последний миг перескакиваю ожогами на внутреннюю поверхность бедра. – Так что будь послушным первородным и дай мне то, чего я хочу.
– Я думал, что понятно объяснил свою позицию, – упрямится муж. Я не спорю, занятая тем, что выуживаю из заветного ящичка следующую игрушку. – Нет значит нет. Сию минуту ос…
Прежде чем супруг успеет закончить приказ, кладу серебряное кольцо ему на грудь и, воспользовавшись тем, что вампир ослеплён болью, вставляю ему в рот шарик-кляп, который застёгиваю на ремешок на затылке.
Кросс сопротивляется, но элемент неожиданности застаёт его врасплох.
– Я не сомневалась, что ты догадаешься, Марк, хоть и надеялась, что до внушения не дойдёт, – забираю кольцо, пока то не оставило новый шрам на его теле.
Муж отвечает грозным грудным рычанием, и по глазам вижу, что он хочет убивать.
Это тоже входило в план, однако одной ярости недостаточно. Требуется исступлённое желание и отчаяние. А также ревность.
– Мне нравится, когда ты неприступный, – передышка окончена, и я возвращаю благоверного в тонус, заключив в плен горячих пальцев. – И твой хищный прищур тоже. Очень возбуждает.
Усмехнувшись, я вновь вынуждаю любовника войти в меня, хотя по злющему выражению лица трудно понять, хочет ли он возобновлять акт любви. Но, судя по тому, как твердеют стратегические части тела, хочет и ещё как.
Даже я опять хочу близости, а уж Кросс изнывает от неудовлетворённого желания не первую ночь и на некоторое время забывает о попытках дотянуться до застёжки кляпа, обжигая запястья.
Мне можно и не скакать на нём, поскольку увлечённый мужчина активно двигается во мне, но процесс затягивает, и я отдаюсь ему с самозабвенным рвением.
Пытка повторяется, и, хоть Марк прячется за ледяным безразличием, и по выражению его лица и глаз решительно ничего невозможно понять, тело выдаёт нетерпение, и я знаю, когда надо остановиться, чтобы уйти на пике.
Рык мужа становится похож на далёкий раскат грома, а кисти рук начинают трансформироваться. Я с ликованием наблюдаю за длинными почерневшими пальцами с заострившимися когтями и тьмой, клубящейся возле них, как преданный зверёк.
Значит, пришёл час последнего сюрприза.
– По-моему, ты заскучал, дорогой, – замечаю с издевательской ухмылкой, и холоднющие синие глаза угрожающе сужаются. – Думаю, нам нужна компания.
Набрав короткий номер, обращаюсь к хостес:
– Доброй ночи! Нужна ваза для цветов. Да, большая. И пусть её принесёт Кайл.
Пока жду приглянувшегося смертного, возвращаю на место низ белья и туфли, при виде которых не устоит ни один мужчина – ни мой, ни чужой. Взбиваю пальцами волосы и проверяю макияж.
– Войдите, – нежным голоском приглашаю свою новую игрушку, когда та стучит в дверь.
Ничего не подозревающий молодой человек желает доброй ночи и приносит вазу под букет, но, пройдя в глубь люкса и увидев, что тут происходит, от неожиданности роняет её на пол и густо краснеет.
– Простите, я… я… – прежде, чем бедняга упадёт в обморок от шока, я подхожу к нему, покачивая бёдрами, и касаюсь щеки.
– Останься, – скрепляю просьбу мягким внушением. – Запри дверь и возвращайся.
Слышу предупреждающее рычание за спиной и краем глаза замечаю, как тьма расползается по предплечьям мужа, но он ещё подавляет превращение.