Нетерпеливым движением он снимает чёрную футболку, обнажая рельефный пресс, пересечённый светлыми полосами шрамов. Закусив губу, не отказываю себе в удовольствии пройтись ладонями по широким плечам и гладкой груди, дразняще медленно спускаясь к животу.
– Не хуже, чем я, – усмехаюсь, схватив его за ремень джинсов и притянув к себе.
С удовольствием наблюдаю, как разгораются мистические глаза мужа, когда я прижимаюсь к нему и плавными призывными движениями бёдер прохожусь по окаменевшему паху.
– Севиль в один день сведёт меня с ума, – хмыкает Марк, снимая с меня платье, отчего дрожь расходится по всему телу и затвердевают соски, а кружево нижнего белья становится невыносимо грубым.
– Севиль?.. – смеюсь, расправляясь с нижней половиной его одежды.
Виды открываются головокружительные, и пару долгих мгновений я ласкаю мужчину глазами, а себя – дрожащими от желания ладонями.
– Она подрастёт, станет более самостоятельной, и мы вздохнём с облегчением.
– С тобой-то всё ясно, – хищная улыбка мужа заставляет свести колени, но он не позволяет: властным движением разводит мои ноги в стороны и, не торопясь, стягивает ажурный низ. – С тобой легче не станет точно…
От того, как он это произносит – низко, с сексуальной хрипотцой – я зажмуриваюсь и кусаю губы, сдерживаясь из последних сил, растягивая волнующий момент предвкушения.
Когда любовник входит в меня, я откидываюсь назад, не разбив макушкой зеркало лишь потому, что его надёжные руки поддерживают мою поясницу.
– Как же мне тебя не хватало, – шепчу, трепеща от удовольствия, каждой клеточкой тела чувствуя, как жаркую плоть наполняет естество мужа.
Марк гипнотизирует своими нечеловеческими глазами, и его взгляд глубже любых слов и соитий. Он прижимает меня к груди и наращивает темп, отчего ноги становятся ватными, и я радуюсь тому, что сижу на туалетном столике.
– Моя девочка, – то ли выдыхает, то ли приглушённо рычит он, и ему не мешает отсутствие рычащих согласных в ласковом обращении.
Я обхватываю его за пояс бёдрами, ведь мне хочется ещё: ближе, жарче, быстрее и…
– Жёстче, – не успеваю понять, что последнее слово предательски сорвалось с губ, когда Кросс прерывает акт, поворачивает меня к себе спиной и, схватив за шею, заставляет согнуться и упасть грудью на столешницу.
Пытаюсь воспротивиться, разжигая охотничий инстинкт зверя, но муж не даёт: заламывает мои руки за спину, плотнее прижимая к прохладной поверхности, наматывает длинные волосы на кулак и, потянув на себя, вновь овладевает мной.
Забывшись, я стонаю в голос, поскольку это так остро и сладко, что трясутся колени. В зеркале я вижу свои порозовевшие щёки, пьяные от страсти глаза и его сильное, накаченное тело, двигающееся, словно в танце.
– Замолкни, – склонившись, велит Марк, и в его голосе я слышу угрозу, от которой по телу бегут мурашки.
Знаю, что напускная резкость лишь часть игры, но, когда его черты лица заостряются под влиянием истинной сути, не поверить невозможно.
– Или что?.. – прищурившись, с вызовом бросаю в зеркало.
Не сомневаюсь, что он мной любуется, и губы трогает лукавая улыбка.
– Или я причиню тебе боль, – шепчет над ухом обманчиво нежно, но стальные пальцы сжимаются на шее, а ногти впиваются в кожу.
Голова кружится то ли от наслаждения, то ли от нехватки воздуха, а скорее всего и от того, и от другого. Облизнув пересохшие губы, давлю в себе сладострастный стон, когда мужчина прижимает меня щекой к столу и расстёгивает бюстгалтер.
Кросс отпускает мои руки и горло и сжимает тёплыми ладонями грудь, однако мне уже не хочется сопротивляться, напротив, я сжимаю края будуара пальцами, силясь не закричать от переполняющих эмоций.
Возбуждение нарастает, как цунами, грозя смести всё на своём пути. В большинстве случаев мою импульсивную натуру притормаживает Марк, но сегодня он слишком увлечён, чтобы быть нежным и благоразумным.
И его пыл сносит, как стихийное бедствие.
– Марк, – молю жалобным тоном, ощущая, как жар волнами расходится по телу. – Я вот-вот…
Муж опять хватает за шею, вжимая в стол, движения его бёдер становятся более быстрыми, короткими и отрывистыми, и я срываюсь в пучину наслаждения – острого, как скалы, что топят корабли, и такого же внезапного.
Меня трясёт от бурного оргазма, в глазах темнеет, и я судорожно хватаю губами воздух, хотя пальцы любимого расслабляются и с нежностью проходятся по спине. Он отстраняется, давая мне время прийти в себя, и, растаявшая от истомы, я сползаю в его объятия, поскольку ноги не держат.
Кросс легко подхватывает ослабевшую жену на руки и несёт в ванную, всё ещё возбуждённый до крайности – чувствую по каменным мускулам – с горящими синим глазами. В душе изощрённая пытка продолжается.