Наряд повторяет фигуру, как вторая кожа, и струится чуть ниже колен.
С подобными не носят нижнего белья, поскольку они не прощают ни единой лишней складочки, и Марк знает об этом. Поэтому его руки изучают моё тело, когда он сам, улыбаясь, наблюдает за детьми.
– Мамочка, вы правда здесь поженились с папой? – отлипнув от стекла, Севиль виснет у меня на поясе.
– Севиль, – строго говорит Кросс, и малышка, состроив виноватые глаза, выпрямляется и отпускает платье. – Обнимать – да, висеть и бросаться в ноги – нет.
Мужу не нравится привычка дочки повиснуть на руке или на ногах, он считает её неудобной и опасной. Севи опускает взгляд в пол, и вид у неё настолько трогательный и смущённый, что я поднимаю её на руки.
– Папа держит тебя в строгости, потому что знает, что ты можешь вить из него верёвки, – с доверительной улыбкой рассказываю дочке. – А он не любит, когда им пытаются манипулировать.
– Я никогда так не буду! – очень серьёзно и искренне обещает девочка и даже щёки надувает для пущей важности.
Марк смеётся и целует её в лоб.
Когда створки лифта разъезжаются в стороны, Крис присвистывает при виде открывшегося взору искусственного сада. Я усмехаюсь. Кросс пару недель как научил сына свистеть, и он не упускает случая продемонстрировать новый навык.
– Отвечая на твой вопрос, Севи, да, здесь мы с папой и поженились.
Севиль не отзывается, поскольку рассматривает красивую локацию во все глаза, распахнув светлые ресницы и затаив дыхание.
Я её понимаю. В первый раз поднявшись сюда, я испытала то же самое.
Сад с круглыми плетёными столиками не столь богато украшен, как в день нашей свадьбы, но некоторые вещи остались неизменными – свечи в напольных стеклянных сосудах и красивые пышные кусты цветущей гортензии.
– Как ты уговорила папу забраться на такую высоту? – вполголоса замечает Крис, и смеюсь уже я.
Сын предпочитает молчать и слушать, однако если уж выдаст что-то, то хоть стой, хоть падай. Какой же он взрослый для своих лет!
– Любовь делает нас очень смелыми, Крис, – отвечает Марк, погладив сына по волосам. – Ты поймёшь, когда подрастёшь.
– Мама, там фонтан! И мостик! – восклицает Севиль, словно очнувшись ото сна. – Можно мы поиграем, мамочка? Можно-можно-можно?
– Иди, малыш, – ставлю дочку на землю, и она с восторгом тянет брата за руку.
Крис упирается и, посмеиваясь, наблюдает за потугами сестры. Подразнив её, всё-таки поддаётся, пока та не обиделась всерьёз. Кивнув, Ава следует за детьми, и я ей очень благодарна за то, что согласилась прилететь из Яфрейна.
– Значит, ты считаешь, что это платье – удачный выбор для семейного ужина?.. – ладонь мужа опускается на мою поясницу, а губы щекочут шею тёплым дыханием.
Я поворачиваюсь к нему, не скрывая обольстительной улыбки, и окидываю многозначительным взглядом с ног до головы.
Ради памятной даты Марк сменил извечные джинсы, майки и толстовки на чёрные брюки, ботинки и чёрную рубашку с небрежно расстёгнутыми верхними пуговицами.
Образ минималистичный, но одежда брендовая, а потому сидит на безупречной фигуре мужа с иголочки. Дополняют впечатление дорогой дизайнерский ремень и часы. И, конечно, неизменный кулон-меч на кожаном шнурке.
Волосы по возвращению из Драка́рда Кросс обрезал до середины шеи, пусть они и продолжают отрастать с неестественной быстротой. Вампир смотрит на меня с фирменной усмешкой и хищным прищуром синих, как океан, глаз.
Он такой красивый, что перехватывает дыхание, и вместо ответа, я делаю к нему шаг и касаюсь кончиком носа шеи, вдыхая знакомый аромат мужского парфюма: неуловимые фруктовые и древесные ноты, терпко-сладкая пряность крепкого тела, от которой я теряю голову.
– Думаю, что прекрасный выбор, – подмигиваю, привстав на носочки и покрывая его шею невесомыми поцелуями. – Чтобы ты всю ночь думал о том, что под ним, и не забывал, как тебе повезло.
– Я и так знаю, что под ним, – сглотнув, отвечает муж, – билет в один конец до рая.
– Ты не веришь в рай, – напоминаю, обняв за пояс и скользнув ладонями на крепкие ягодицы. Глаза мужчины сверкают, как сапфиры.
Склонившись ко мне, он шепчет:
– Поверил, когда в первый раз овладел тобой, – настолько горячо и глубоко, что сладкая дрожь проходится по телу.
Как умирающая от жажды, я нахожу его мягкие губы и раззадориваю жаркими прикосновениями языка, ведь у меня большие планы на это утро.