Замерев во времени и пространстве, мы целуемся. Он прижимает меня к себе за поясницу, вторую ладонь запускает в распущенные волосы. Мои руки в задних карманах его брюк, и сексуальное напряжение между нами можно ножом резать.
– Если ты не прекратишь, я опрокину тебя на ближайший стол и возьму при детях и няне, – оторвавшись, обещает Марк, и я вижу на глубине тёмных радужек разгорающийся голубой огонёк. – Всё равно на тебе нет белья.
– Прекращу что?.. – спрашиваю с самым невинным видом, прижимая бёдра мужчины к своим и с наслаждением ощущая его возбуждение. – Привлекательно выглядеть для тебя?
Удерживая зрительный контакт, провожу кончиком языка по губам.
– Или показывать, как ты меня привлекаешь? – глазами указываю вниз, где сквозь мягкий шёлк платья более чем красноречиво проступают соски.
– Всё вместе, – рычит Кросс и подхватывает на руки с такой лёгкостью, что я вскрикиваю от неожиданности. – Несносная ты девчонка!
Пока мы в шутку боремся и смеёмся, он несёт меня к столику под деревянным каркасом наподобие беседки, увитой цветами и листьями. Дети носятся и играют, мы же заказываем для Авы горячие блюда, для себя – кофе и пирожные.
Конечно, больше для красоты и настроения, ужином станет официант, который их принесёт.
Молодой смертный расставляет на столе чашки и тарелки, а я скидываю туфельку и скольжу мыском по ноге Марка под столом, медленно поднимаясь выше.
Мы сидим друг напротив друга, не отрывая глаз, и, наверное, со стороны выглядим как вполне себе цивилизованная пара, но внутри каждого бушуют страсти.
Угадываю по тому, как дёргается кадык Кросса, когда я поднимаюсь поглаживающими прикосновениями по внутренней стороне бедра, подбираясь к самому интересному.
Официант что-то уточняет, и муж отвечает недрогнувшим голосом, в то время как я с лукавым выражением лица ласкаю его между ног.
– Николь, – выдыхает мужчина, сглотнув, и ловит мою щиколотку. Чувственными надавливающими прикосновениями пальцев проходится вверх по голени, делая улыбку шире. – Ты меня с ума сведёшь.
– В этом и смысл, – отвечаю, прикусив нижнюю губу и пожирая собеседника взглядом из-под ресниц.
Представитель отеля возвращается с круглой стеклянной вазой, полной белых роз, и ставит её на стол. Мне хочется продолжить игру, но Марк держит крепко и смотрит, прищурившись, будто хочет сказать: «Даже не думай».
Вместо предупреждения обращается к официанту мягким вкрадчивым тоном:
– Задержись, – из-за внушения вампира взор незнакомца становится словно подёрнутым дымкой, кивнув, он замирает возле стола.
Я первой утоляю голод, поскольку мне ещё кормить Севиль.
Маленькие вампирята чутко чувствуют запах крови и, оторвавшись от придуманной игры, подбегают к столу. Алая жидкость согревает, разносит по телу живительную энергию, и хочется замурчать от удовольствия.
Крис терпеливо ждёт, пока я отпущу жертву и велю той опуститься на одно колено перед сыном.
Голубые глаза мальчика заполняет багровая тьма, с недетской решительностью он притягивает смертного к себе за ворот рубашки, но в шею впивается с осторожностью, по возможности повторяя место уже имеющегося укуса.
Сын знает, что другие люди – не игрушки и, сами того не подозревая, оказывают нам большую услугу. Он знает также и то, что его отец был рождён смертным, а потому относится к ним с уважением.
Севиль смотрит на брата с восторгом.
В её глазах он большой и взрослый, имеет внутреннего зверя, для неё незнакомого и недоступного, пьёт кровь чужого человека, совсем как мама с папой. Маленькую вампирессу тоже раззадоривает тонкий аромат, и дочка тянет ко мне руки.
– Иди сюда, мой слонёнок, – склонившись, сажаю её к себе на колени.
Севи обнимает меня за шею, глаза у неё блестят не от радости или любви, как обычно, а от голода. Тем не менее, она находит время, чтобы сложить губки бантиком и выпалить:
– Мама, я не слонёнок! Не зови меня так!
Рассмеявшись, целую насупившуюся малышку в лоб и прижимаю к груди. Привычно морщусь, когда маленькие острые клычки впиваются в плоть.
До того, как стала матерью, я не задумывалась, что испытываешь, когда тебя кусает вампир. Теперь понимаю Марка, в нашу первую встречу вонзившего мне в шею серебро: приятного мало.
Дочка растёт, и её аппетиты тоже.
У детей вообще слишком сильный голод для их возраста – не знаю, сказывается ли первородная кровь, текущая в их венах, или жизнь вдали от Дракарда, но иногда их жажда меня беспокоит.
– Крис, – тихим тоном говорит Марк, и мальчик, опомнившись, отпускает официанта, пока тот в состоянии подняться на ноги и уйти на своих двоих.