Катя смотрела на Нагорного широко распахнутыми глазами.
-Вот это самомнение, - выдохнула она. – Ты прям всех гребешь под одну гребенку? Хотя о чем мы говорим? Ты вообще ничего не знаешь о чувствах. Любовь для тебя – иномирное слово, в твоей Вселенной его не существует. А? Что? Первый раз слышу, - кривляясь, изобразила она его. - Мне жаль тех, кто не находит ничего лучше, кроме как вешаться на шею к такому, как ты. И не строй воздушные замки, ты мне не нравишься. С одним лишь соглашусь – да, ты мудак.
-И от кого я это слышу? Птенчик, - вспомнил он прозвище, которое дал Ворошиловой шесть лет назад. – Было время, когда ты жадно ловила каждое мое слово. И эти глазки… Как же они умели пожирать меня.
Против воли, лицо Кати заалело.
-Мне было двенадцать. Ты вообще соображаешь, что несешь? Еще напомни мне о детсадовской любви. А что? Может пятилетний Сашка, с которым мы играли в одной песочнице, и есть любовь всей моей жизни? Я его домой к себе звала, мы за ручку держались, даже имущество было одно на двоих – ведерко и формочки для куличиков, - взорвалась Катя.
Наглость, с которой разговаривал Нагорный, ее взбесила. Неловкость от его присутствия в миг куда-то улетучилась. Кате хотелось одного – оказаться в этот момент подальше от этого самовлюбленного кретина. Но Денис не намерен был исполнять желания девушки. Она это знала наверняка. И все же решила попытать удачу:
-Отвези меня назад. Я устала слушать твой треп.
Нагорный, как и ожидалось, проигнорировал просьбу.
-Если хочешь вернуться прямо сейчас – я не держу. Но сам я в ваш особняк не поеду. Доберешься как-нибудь без меня, - ухмыляясь, ответил мужчина. – А если передумаешь, я прокачу тебя по завтрашнему маршруту, как и планировал изначально.
-Ты хочешь мне показать маршрут?
-Да. Есть три наиболее вероятных маршрута. Мы проедем по всем трем. Организаторы определяются с вариантом в самый последний момент. Все же Check-point сопряжен с рисками: превышение скорости, движением в потоке других машин, повышенная опасность ДТП. Менты сочтут за радость накрыть такой заезд. Вот и шифруемся. Я бы предоставил тебе завтра самой во всем разбираться, но тогда потеряется настоящий вкус гонки. Я хочу выиграть красиво, чтобы приз был по-настоящему заслужен.
Для Кати все было предельно ясно. Девушке хотелось послать мужчину куда подальше, но верх взял рационализм. Нагорный сам, добровольно, передавал в ее руки шансы на победу. Ворошилова искренне надеялась, что ей удастся ими воспользоваться.
В следующие два часа они проехали все три маршрута, о которых говорил Нагорный. Катя внимательно следила за дорогой, отмечая про себя ключевые моменты: где лучше воспользоваться неожиданностью, где стоит отдать предпочтение скорости, а где нужно быть более осторожной. В конце такой необычной экскурсии она была даже немного благодарна Денису. Он был сдержан и сосредоточен, позволяя девушке составлять в уме собственные карты заезда.
-Теперь у тебя появился крохотный шанс на победу, - поворачивая на трассу, ведущую в сторону дома Кати, заметил Нагорный.
-Самоуверенность губит людей, - парировала девушка. – Твоя ошибка в том, что ты не готовишься к худшему для себя варианту развития событий. Только ради того, чтобы посмотреть на твое вытянувшееся от удивления лицо, я готова завтра приложить все силы для победы.
-Мечтать не вредно, Птенчик, - хмыкнул Денис. – Может, ко мне? Так сказать, авансом? Обещаю, тебе понравится.
Девушку словно ледяной водой окатили.
-Нет, - слишком резко и быстро возразила она.
-Как скажешь, - едва сдержал улыбку Нагорный. Она его забавляла. Такая дерзкая, самоуверенна, и вдруг стала в один миг растерянной. Не увидел бы собственными глазами, не поверил. Тем более, Катя быстро взяла себя в руки, вернув лицу невозмутимость.
-Я дождусь завтрашнего дня, - его слова прозвучали с явным подтекстом.
«Ага, облезешь от счастья», - мысленно выплюнула ответ Ворошилова.
Обратная дорога не заняла много времени. Денис мчался по улицам города стремительно. В какой-то момент Катя даже поверила, что Ламборджини может, действительно, оторваться от асфальта и взлететь. Но страха девушка не показывала. Наоборот, она с трудом сдерживала вскрик восхищения, закусывая нижнюю губу со стальной подковой.