Мужчина так и не отпустил ладонь Кати. Без лишних разговоров он направился к своему автомобилю. Пикнула сигнализация, и он открыл пассажирскую дверь. После этого Денис бесцеремонно затолкал Катю в салон и захлопнул за ней дверь.
Обойдя машину, Нагорный тоже нырнул внутрь Ламборджини.
Глава 11.2
Как должен чувствовать себя человек, достигший того, чего желал долгое время? Находиться в эйфории, безудержно смеяться и не думать ни о чем другом, кроме как о своем достижении? Возможно. Но ни как не опустошенно, как чувствовала себя Катя.
Девушка успокаивала себя тем, что это наверняка пошел «откат» после стрессовой ситуации. Нервы отпустило, они уже не звенели от натяжения. Нагорный остался где-то позади. Пока… Демон не исчез с горизонта, он возьмет свое. Но не раньше, чем она ему это позволит.
Хотелось разобраться в себе, в своих чувствах. Минуты, пока ехала в клуб, потратила на размышления.
Стоило ли оно того? Может, правильнее было затаиться, как мышь? Ну да, вернулась. Да, приходится вливаться в новый для себя ритм, знакомиться с новыми лицами, которые калейдоскопом мелькают и растворяются во времени. Она могла бы, как говорится, не отсвечивать. Это было ей по силам. Но ведь в глубине души, даже при таком раскладе, она бы знала, что просто струсила, отступила.
Себе можно не врать. С самого начала, испытав унижение по воле этого мерзавца, Катя пообещала, что не забудет, не простит. Хотя, казалось бы, подумаешь, обозвали, посмеялись. Разве двенадцатилетняя девчушка может таить обиду столько времени? Мелочи. Почему же ей так не повезло запомнить, отложить в душе, запечатлеть на сердце?
Денис. Имя, которое она ненавидела, и все же заставлявшее сильнее стучать сердце. Со временем воспоминания ушли в тень, покрывались тонкой пленкой забвения. И, казалось бы, живи дальше. Так нет, опять жизнь сталкивает с ним: дерзким, нахальным, циничным. Как можно не думать, не вспоминать о том, что в прошлом он обидел, посмеялся над искренними чувствами, а сейчас ведет себя еще хуже? И волна ярости снова поднимается в душе, отравляя ее новыми порциями яда.
Так проявляет себя саморазрушение.
Теплые ладони закрывали ее глаза. Катя ничего не видела, но доверяла мужчине. Кому, как не ему, почти ставшему отцом (по крайней мере, душой она ощущала его именно так)?
-Теперь можешь смотреть, - зазвучал знакомый голос, и ладони исчезли.
-Сали, - выдохнула изумленно Катя, замерев на месте.
В гараже мужчины стоял черный Chevrolet Camaro Z28 1979 года выпуска. Хищный пикообразный перед, красно оранжевая полоса на боках и капоте - машина-легенда и бесценный подарок.
-Но, - начала, было, Катя.
Саливан остановил ее, понимая, что хотела сказать девушка.
-Я свое откатал, - устало произнес сорока пятилетний американец.- Его, конечно, нужно привести в порядок. Но лошадка еще побегает.
Они познакомились в госпитале. Катя была волонтером, разносила по палатам тяжелобольных маленьких пациентов мягкие игрушки и конфеты. Саливан сидел в коридоре перед палатой дочери и закрывал руками лицо. Сильный мужчина плакал, его плечи подрагивали, но он не хотел, чтобы влагу в уголках глаз видели окружающие.
-Хей, - присела девушка рядом с ним на стул. – Я могу вам чем-нибудь помочь?
Мужчина тяжело поднял голову, оторвал ладони от лица.
-Разве здесь можно чем-то помочь? Мег осталось недолго. Моя дочь… Она умирает. Неоперабельная опухоль мозга. А ей всего четырнадцать.
«Как мне», - подумала Катя.
-Давайте я посижу с Мег. Может, почитаю ей. А вы сходите в кафетерий, выпейте кофе. Выглядите совсем измотанным, - вдруг предложила девушка.
Ей было невыносимо видеть страдания безутешного отца. Видимо, он крепился перед девочкой, но за дверью палаты давал волю эмоциям.
Как ни странно, но Саливан согласился. После этого они виделись довольно часто. Катя навещала Мег, а после они вместе с Саливаном пили кофе в кафетерии на первом этаже. Мужчина рассказывал о дочери, об их прежней жизни, о планах, которым не суждено осуществиться.
Мег не стало спустя четыре месяца. Катя присутствовала на похоронах, поддерживала человека, ставшего близким. Как признавался позже Сали, она помогла мужчине пережить утрату и очень напоминала ему дочь.