– Проходи, садись, - скомандовал Сергей Эдуардович, даже не поднимая глаз на посетителя.
Мужчина как-то жадно облизнул губы, словно смотрел на что-то весьма аппетитное. Савельев и хотел, и не хотел узнавать, что именно так увлекло босса. Он молча прошел вглубь кабинета, так же молча устроился в кресле напротив Вяземского.
Криминальный авторитет оторвался от содержимого папки и поднял глаза на Вадима. Казалось, сделал он это через силу – так сложно было ему оторваться от чтения или разглядывания чего-то занимательного.
– Что скажешь на это? Кажется, вы уже знакомы, - Вяземский бросил на стол перед Бритвой злосчастную папку.
В ней находились снимки. Много снимков. Часть из них от удара выпала, рассыпавшись по глянцевой поверхности стола, словно цветной веер.
Мозг еще не успел проанализировать их содержимое, а сердце Вадима уже болезненно сжалось от предчувствия приближающихся неприятностей.
– И что это значит? - чтобы сохранить хладнокровие, Савельев приложил практически все свои силы. И это принесло плоды – ни один мускул на его лице не дрогнул, хотя было от чего. На многочисленных фотографиях было одно лицо, и это лицо принадлежало Валерии Звягинцевой.
Вяземский внимательно наблюдал за собеседником, пытаясь уловить эмоции, которые у того вызвали снимки. Тщетно. Бритва и, правда, был непрошибаем.
– Это моя будущая новая игрушка, - смакуя каждое слово, ответил садист.
Вадим нарочно лениво подхватил один из снимков. Пальцы словно обожгло изображение робко улыбающейся Леры. Фотограф снял ее, когда девушка гуляла в парке и разговаривала с русоволосой подругой. На фоне другой девушки сероглазка выглядела, как маленький воробышек. Бритва вспомнил, какой хрупкой она ему казалась во время их не очень удачной встречи.
– Ты трахал ее, значит, можешь дать рекомендации. Не правда ли?
Хромому не нужны были ни чьи рекомендации – это Вадим знал прекрасно. Сложно было не почувствовать скрытую издевку в его вопросе.
– Ничего особенного, - холодно ответил мужчина.
Черта с два. В ней все было особенным, но об этом Бритва не расскажет Хромому даже под дулом пистолета.
Валерия была обречена, но как же тошно было Вадиму думать об этом. Садист не остановится, если уж наметил новую жертву. Словно с марионетками, он игрался с невинными девочками, а потом выбрасывал – сломленных, а, главное, мертвых.
– И почему она?
Бритва больше не смотрел на снимок, но тот продолжал жечь пальцы. Ему бы вернуть его к остальным, но бандит не мог этого сделать. Медлил, но усилием воли заставил себя опустить фотокарточку на стол. Даже постарался сделать это как можно более хладнокровно.
Вяземский словно только этого и ждал. Он подхватил ту самую фотографию, и поднес ближе к глазам. Со вкусом закусил нижнюю губу, вглядываясь в симпатичное лицо.
– Пусть немного и не мой формат, но есть в ней что-то притягательное. Не находишь? Я готов поиграть с ней даже после тебя. К тому же ее братец продолжает копать под меня. Ни чему их, молокососов, жизнь не учит.
– Но это не просто безродная девчонка, приехавшая из глубинки покорять столицу. Связываться со следаками – себе дороже. Это риск, - попробовал привести беспроигрышные аргументы Вадим. Может все и обойдется?
Но Вяземский на слова своего подчиненного только усмехнулся.
– Если бы я каждый раз сцал кипятком, когда речь шла о рисковых делах, я бы не достиг того, что имею, - посмотрел Хромой снисходительно на Бритву. – Но это только кажется, что я обладаю всем. О, нет. Одной только власти и денег мне недостаточно. Есть кое-что более значимое. Правда, не всем это дано понять. Но ты сможешь. Ведь сам не раз держал чужие жизни в своих руках. Чувствовал, какие это тонкие нити? Чуть-чуть потянешь, и они порвутся. Сладкое чувство обладания и превосходства. А с девочками это еще острее ощущается. И я не хочу, и не буду отказывать себе в удовольствии снова и снова упиваться этими чувствами. И малышка Звягинцева мне поможет в этом. М-да, это будет восхитительно.
Вадим вдруг четко осознал, что видит перед собой не просто озабоченного ублюдка, а самого настоящего психопата. Никогда еще глаза Вяземского не горели таким фанатичным желанием, как во время этого откровения. Нет и шанса, что он передумает. Словно гончая, садист учуял след, и уже не сойдет с намеченного пути. Это хреново. Чертовски хреново.