Рэйчел фыркнула, давая понять, что сестра много придумывает. Но Катя успела заметить, как зарумянились ее щеки.
– Ладно, ты уже большая девочка, разберешься.
Катя положила перед сестрой новый бутерброд, обошла столешницу и заключила девушку в объятья.
– Только не терзай парня сильно. Он, должна признать, не такой уж и плохой. Всяко лучше твоих предыдущих. И еще… - Голос гонщицы в раз утратил веселость. – Если ты чувствуешь, что это твой человек, не потеряй его.
Рэйчел хотела что-то сказать сестре, уловив перемену в настроении, но Катя не дала ей сделать это. Девушка чмокнула сестру в щеку и словно встрепенулась. Она шаловливо потрепала кузину по волосам и снова заулыбалась. Только внимательная американка не обманулась деланным весельем сестры. Та говорила так, словно предостерегала ее от своих ошибок. Они снова разбередили еще не затянувшуюся рану, но Катя держалась. И это в очередной раз впечатлило Рэйчел. Откуда ее сестра черпает силы?
Девушка вдруг подумала, насколько, должно быть, Кате тяжело видеть их с Ледовым перепалки. Чтобы не происходило между ними, Рэйчел в глубине души понимала, что блондин медленно, но уверенно завоевывает ее сердце. Чужое счастье принесет боль ее любимому огоньку. Наверное, отчасти поэтому, американка старалась затормозить развитие их отношений. Не до него ей сейчас. Тут сестру бы выцарапать из депрессии. Но и сердце самой Рэйчел не ледяное. Эмоции едва не захлестнули ее в квартире Антона, она почти поддалась им, так что конец сражения не за горами. Сможет ли она быть абсолютно счастлива, зная, что Катя еще не скоро сможет почувствовать хотя бы нечто подобное.
– Эх, Кэт, если бы я знала, как тебе помочь, - негромко произнесла девушка в спину сестре. Та уже поднялась на второй этаж студии, в спальню, где оставила рюкзак, документы и ключ от красного Шевроле. – Ладно, я в душ, - уже громко, чтобы услышала Катя, крикнула Рэйчел.
Катя в это время забрасывала в рюкзак свои немногочисленные вещи. Закончив, гонщица подержала его в руке и положила обратно на кровать. Подошла к большому зеркалу, висевшему на стене, вглядываясь в свое отражение. В его поверхности она увидела девушку, одетую в черные кожаные брюки и кожаную куртку, с подобранными и заколотыми на затылке светло-русыми волосами. Лицо без косметики не было выразительным, да и бледность кожи портила картинку, но Катю никто бы не смог назвать сейчас гадким утенком. Ее льдисто-голубые глаза, наполненные тоской, преображали весь образ. Даже она видела перемены, что произошли с ней за последнее время. Очевидно, замечают их и другие. Насколько еще хватит ее сил? И как скрыть от остальных отчаяние, накатывающее на нее временами?
Мысленно Катя потрясла себя за плечи. Она пообещала Рэйчел да и себе, что постарается жить дальше. Значит, нужно было выполнять обещание, как бы тяжело это ни было. Почему бы не начать с текущего дня? Самое время попытаться.
Спустившись, гонщица не застала сестру на кухне.
– Рэйчел, я уезжаю, - подойдя к двери, ведущей в ванну, громко предупредила Ворошилова.
По шуму льющейся воды, доносившемуся из-за двери, Катя догадалась, что кузина не стала терять время даром. Прошла секунда, и мокрая блондинистая голова появилась в проеме.
– Ты надолго?
Американка выглядела такой забавной, отфыркиваясь от воды, с многочисленными волосами-сосульками, что Катя не удержалась и искренне улыбнулась.
– Я к отцу. У него ко мне разговор. Полагаю, серьезный, как обычно. А еще запланированы занятия во второй половине дня. Матвей дал мне группу новичков. Нужно приступать.
– Ах, да, твоя работа в «Эвересте». Полагаю, Дмитрий Петрович еще не в курсе.
– Сегодня я ему об этом сообщу. Все, будь паинькой.
Катя не стала больше отвлекать сестру от принятия душа. Она закрыла за собой входную дверь и спустилась на подземную парковку. На своем привычном месте ее ждал железный друг. Только внутри Шевроле гонщица почувствовала себя более-менее сносно. Она скучала по чувству полета, когда спидометр выдает невероятные цифры, но с момента гибели Дениса больше не летала. Все осталось в прошлом, и теперь девушка едва ли отличалась от других автолюбителей.
Путь до загородного дома отца занял не больше часа. Катя специально не оставила автомобиль перед домом, а завернула к гаражу. Это было впервые после смерти Дениса. Она старалась бывать здесь недолго, и всегда держалась подальше от места, где хранилось главное напоминание о Нагорном. Но в этот день неведомая сила сама привела ее к стальным воротам. Пульт от них обжигал руку, но Катя нашла в себе силы нажать на кнопку. Метал медленно начал подниматься вверх, открывая взору гонщицы то, что скрывалось внутри темного помещения.