— Смелая ты вызываешь больше уважения, — спокойнее продолжил мужчина. — Тебе известно, что ты не являлась хозяйкой того пегаса?
— Прежде Лунь принадлежала матери, — она опасливо кивнула, не понимая, к чему клонит император.
— Что сейчас с твоей связью?
— Оборвалась…
— Ты уверена?
Она задумалась, стараясь сосредоточиться на ощущениях. В груди было ощущение тянущей пустоты. Глухое, почти болезненное, оно давило на сердце, но разобраться в этом было невозможно и Сильфия лишь пожала плечами. Вспомнились слова Атракса о том, что её зверь — дракон. Вот только как она должна воспринимать подобное?! Атракс был безумным фанатиком. Ведь никому другому и в голову не придёт резать людей на жертвеннике. Разве можно принимать на веру слова безумца? Да и нет в империи драконов, имеющих власть над молниями. Драконы вообще есть лишь у императорской династии и только огненные. Других не существует в природе. В это верить было в разы проще, чем в то, что где-то там, есть странный зверь, что предназначен ей. Тот самый зверь, который в минуту опасность делился с ней магией…
— Ладно, пока отложим эту тему, — махнул рукой император. — Расскажи всё, что знаешь, всё, что успела услышать и увидеть. Всё, до последней мелочи.
Сильфия глубоко вздохнула и принялась рассказывать. О том, как встретили Атракса на торговом тракте, как тот помог им скрыться от гвардейца, как заморочил ей голову и поругал с Иской. Подруга прибавила от себя пару совсем нелестных эпитетов в адрес жреца, чем повеселила советника, который то и дело кидал взгляды на охотницу. А Сильфия тем временем продолжала рассказ уже о Лугдуне, обители жрецов, мальчике, что пытался её опоить, попытке бегства, пленении и, наконец, о ритуале, что лишь благодаря своевременному вмешательству Болина и Иски удалось предотвратить. Сильфия старательно вспоминала то, что говорили ей князь Гидр и Атракс. Лишь об одном она умолчала: слова Атракса о драконе так и остались тайной. Тайной, в которую она, как ни старалась, не могла поверить.
— Не густо, — император выглядел разочарованным. — Ладно, уже вечер, а у меня ещё дел полно. Возвращайтесь в комнату. Болин проводит.
— Я могу взять книгу с собой? — спросила Сильфия. — Я не дочитала…
— Бери. И про этикет не забудь, — Эврен отмахнулся от неё, будто от назойливого насекомого.
Обижаться было глупо и совершенно невыгодно, поэтому Сильфия подскочила на ноги, почти бегом преодолевая расстояние до подоконника, подхватывая свою книгу, затем книгу Иски, потом метнулась к нужному стеллажу, выбирая справочник — подруге срочно нужно привить нормы поведения во дворце. Пока император был столь добр, что не приказал отлупить нерадивую служанку, но нельзя вечно полагаться на доброту человека, прослывшего тираном.
— А можно ещё пару книг? — она выглянула из-за стеллажа, бросая на императора почти умоляющий взгляд. Кто знал, когда им ещё доведётся побывать в библиотеке — нужно было позаботиться хотя бы о ближайшем будущем, пока они планируют побег.
— Читать любишь?
— Да, Ваше Императорское Величество, — она поклонилась, внезапно вспомнив, что нормы этикета касаются и её тоже.
— Определись уже, ты ко мне уважительно относишься или панибратски, — усмехнулся Эврен.
— В правилах этикета сказано, что к императору принято обращаться со страхом и трепетом, — ответила Сильфия.
— Слышал? — Эврен повернулся к советнику. — А ты говоришь, что меня все ненавидят и боятся. Оказывается, у меня очень воспитанные подданные. Бери сколько надо книг и иди уже. День не бесконечный, а у меня вечер расписан по минутам.
Сильфия кивнула и метнулась на второй этаж, хватая с полок всё, что имело привлекательные названия. Стопка оттягивала руки, но сдаваться она не собиралась. Когда ещё у императора случится такой приступ невиданной щедрости? Вполне возможно, никогда.
— Как всё запущено… — Эврен неслышно поднялся и теперь стоял, подпирая стеллажи плечом и с усмешкой наблюдал за её потугами взять с полки книгу. Задача сама по себе была не сложная, вот только стопка романов, которую она поддерживала коленом и второй рукой, грозила вот-вот рассыпаться по полу.
— Ещё немного, — прохрипела Сильфия.
— Оставь их тут и возьми только ту, которую читала сегодня.
Пальцы ослабели и книги всё же рухнули на пол. Она с немым укором во взгляде повернулась к мужчине. Это было жестоко. Это как показать ребёнку сладость и съесть самому. У этого человека не было сердца, там был лишь кусок угля.
— Ну что за лицо, — император снисходительно посмотрел на неё. — Если так любишь книги, то завтра ещё сюда придём. Мне без разницы, где работать с документами, главное не шумите.