Зузинский задумчиво ощупал материю. Точно, англицкое.
— А клеймо? — хитро спросил он. Всякий законный товар клеймился. Приказчик развернул отрез, показал.
— Клеймо вот.
— Так клеймо российского товара! Не таможенное! Уж не поддельное ли? — Зузинский положил руку на рукоять палаша. Нет, что подделку будут сбывать кирасиру, он не верил. А вот сбить нахмуренными бровями цену — вполне рассчитывал.
— Верно, господин поручик, клеймо российского товара. Но мануфактура сия англичанам принадлежит. Рабочие наши, станки и хитрости — ихние. Концессия. Так что, ежели не двойного, то уж полуторного внимания сие сукнецо стоит.
Китель пошил. А вот концессией суконной заинтересовался. Выяснилось — все чин по чину, вывозят прибыль не монетой, своим же сукном. В России же продают, сколько условлено, на плату рабочим, да казне процент налоговый натурой передают.
Снова пришла пора грызть ногти.
Тут явился старый друг, обмывать очередную «черную улитку», полагавшуюся за триста шестьдесят пять беспорочных ночных дежурств. В таком же новом кителе. Из того же сукна. Друг заметил цепкий взгляд.
— Э, брат, да мы в одной лавке сукно берем!
Оказалось — не в одной. Оказалось — полуанглицкое сукно есть во всех лавках города. Зузинский послал запросы — такое сукно имелось в изобилии во всех губернских городах, кроме, разве, Тобольска, до которого запрос еще не дошел, когда Зузинский понял — или у англичан серьезные накладные расходы, так что большую часть товара они продают на месте, или золотишко они таки вывозят.
Тут-то и пригодился парадный китель! Сама княгиня Тембенчинская отдала поручику одну из рот питерской пограничной стражи во временное владение. На британские суда, отходившие от причала компании, устраивались откровенные налеты. Но нет — на всех был только легальный товар! Аккуратно упакованный русский фарфор. Все документы, само собой, были в полном порядке. Пограничники взгрустнули. Но поручик был доволен.
— Мы их еще не поймали, господа, — заявил он, собрав весь личный состав, не исключая и рядовых, — но уже точно знаем, что рыло у них в пушку. В принципе, можно просить у начальства ордера на обыск фабричных зданий и складов. Но лучше доделаем дело сами, сколь возможно.
Все закивали. Делиться возможной наградой с присланным под занавес подкреплением никто не хотел.
— А почему мы знаем, что англичане мошенничают? — спросили его, — Документы у них были.
— Документы были, — согласился Зузинский, — сукна не было. А именно сукном компания должна была получать прибыль. Мы осмотрели все суда, вышедшие в Англию в течение месяца. Сукна не было. Это уже нарушение! Они вывозят прибыль фарфором. Значит, продают здесь лишнее сукно! Но это пока просто штраф. Такую комбинацию они могли провести и законно. Фарфор-то вывозить разрешается. Господа, у вас глаз наметан. Память тренирована. Что они еще могли вывозить? Ин рэ, то есть на самом деле?
Молчали. Думали.
— Упаковку, — сказал, наконец, один, — ящики. И ту дрянь, которую они туда набили, чтобы фарфор не разбился.
— Брус и льняное волокно! — хлопнул себя по лбу прапорщик-пограничник.
— Но и это не все, — заметил Зузинский, — это тоже мелко. Просто если англичане берутся за авантюру, то делают ее всесторонней и основательной. Что заставляет нас сделать банальный вывод. Мы трясли вывоз. Не пора ли проверить ввоз? Только сначала подождем месяцок. Пусть поуспокоятся.
— Да мы уже проверяли эти корабли! Пусть и не так тщательно. Поэтому можно сразу идти за наградой. Они ввозят готовое сукно. А фабрика так, работает для виду. Для нее везут немного шерсти.
Пришел черед удивляться Зузинскому.
— И вы пропускали?
— На сукне клейма этой фабрики. Объясняли — товар некондиционный, сбыть в Европах не удалось, желаем пустить в переработку на здешних предприятиях. Тут, знаете ли, соседняя концессия бумагу выпускает... Кое-кто из наших по такому случаю хотел прихватить по отрезу-другому. Утиль мол, что ему цена. Хорошо, комэск не велел. Сказал — в вопросах чести сумма не важна. Своровал полушку — миллион своруешь тем паче. Да, теперь бы не отмылись.
Так Зузинский раскрыл «заговор концессий». Тихое снаружи, но громкое в изолированных коридорах Дома-на-Фонтанке дело. Тут были ему и новые погоны, и первая, крохотная белая «улитка» раскрытого дела. Увы, обошлось без стрельбы и абордажей, да и вообще всю противную работу выполнили другие бригады кирасирского корпуса. Не аналитические.