***
Я стоял у могилы Мэгги и смотрел на небо. «А всего пару недель назад мы делали это вместе. Странное теперь чувство. Нет. Ужасное чувство». В руках я держал письмо моего брата. Я написал ему, попросил хоть что-то узнать о ней. И вот мне пришёл ответ от него.
«Здравствуй, Джо.
Извини, что не отвечал на звонки. Тут, в Европе, столько дел, замотался. Знаешь, я очень сильно удивился твоему письму. Ты никогда не писал, а тем более так не излагал свои мысли. Что-то явно с тобой произошло. В хорошую сторону. Надеюсь, что у тебя и отца всё хорошо. У меня вот дела, вроде бы, идут в гору. Работа есть. Поэтому пока и не знаю, когда вернусь в Нью-Йорк. Что касается твоей просьбы. Пришлось сильно потрудиться, чтобы найти хоть какую-то информацию по этой девочке. Сначала я этому удивился, но потом понял причину. Мать Мэгги зовут Жаклин Бросмут. Она беженка из Мексики. Хоть и не мексиканка. Точно так и не смог определить, но родом из Европы. Каким образом, и по какой причине, она оказалась в Нью-Йорке, не знаю. Вся информация была скрыта из-за одного человека. Отца Мэгги. Видимо, он не хотел, чтобы история о его связи с беженкой куда-то всплыла. О встрече с Жаклин тоже нигде не упоминается. Я, конечно, постараюсь что-нибудь ещё раскопать по этому делу, пока говорю то, что знаю. Отец Мэгги крупный рекламный агент, владеющий неплохим бизнесом. Имея свои связи, он замял эту историю. А Жаклин бросил, заделав ей ребёнка. Найти его уже невозможно, он умер пару лет назад. Этого человека звали Роберт Ленс. Поэтому фамилия девочки Ленс. Мэгги Ленс. Прости, что только это смог найти. Надеюсь, тебе эта информация будет полезна. Постараюсь почаще писать или звонить. Передавай отцу привет.
Твой брат, Брайн».
***
Знаете, всё-таки есть моменты в жизни, когда ты словно перерождаешься. Это происходит так неожиданно, что порой кажется, будто ты таким и был. Просто это спало внутри тебя, а кто-то должен был разбудить. И это удалось совершить маленькой девочке с невероятной улыбкой, в которой жил целый мир. И, приходя в парк, в это таинственное место, закрытое от глаз, ты погружаешься в мир чудес и сказок без остатка, зная, что теперь никогда не будешь прежним.
В одной из фигур я соорудил специальное местечко для медведя, чтобы не украли или не подпортила погода. Думаю, Мэгги очень бы хотела, чтобы он был именно здесь.
Конечно, сейчас я не посещаю то место каждый день. Времени не всегда хватает. Но забыть его невозможно. Раз в месяц, хоть на пару минут, я посещаю поляну в Центральном парке. Белки до сих пор меня приветствуют и бегают рядом. Я всегда подхожу к медведю и улыбаюсь ему, как просила Мэгги. Но самое главное, что, даже через столько времени, я надеюсь услышать за своей спиной голос: «Эй, ты чего такой грустный? Погода хорошая, улыбнись».
Зверь
Брайн Даллас.
Дневник мыслей (Третья часть)
28 сентября.
За окном аэропорта поливает мерзкий осенний дождь. Его капли заполонили окно практически полностью. Я смотрю на эту серую погоду, попивая крепкий кофе. Самолёт только что приземлился, и мне не хотелось пока выходить наружу. Вот и решил немного пописать. Я всегда любил выводить собственные мысли на бумаге, но получалось не очень. Это уже третий дневник, за который берусь. Мне казалось, что для работы частным детективом будет полезно отмечать письменно как вещи, связанные с работой, так и обыденные мысли. А вдруг они помогут в будущем? Кто знает. Вот и пишу снова дневник. Правда прошлые две попытки как-то не задались.
Я уже две недели на мели. Работы совсем нет. И, если летом попадались дела, за которые можно было взяться, то сейчас ничего нет. Но я продолжаю скитаться по Европе в поисках чего-то. Работа детективом, она такая.
Солнце заходит за горизонт. Надо ехать в отель. Сейчас нахожусь в Калининграде. Хоть мой друг Маркус говорит, чтобы я называл его Кёнигсберг. Говорит, что многим местным так больше нравится. Спорить не буду. Большая ирония в том, что на самом деле его зовут Максим, но он любит называть себя Маркусом. Вот парадокс. Это он пригласил меня сюда. Сказал, что есть дело, которое мне может понравиться. Поэтому я здесь.
Вечер
Вещи разложены, и я уже поужинал. Не самый шикарный отель, но, при моих финансах, выбирать не приходится. Стол завален различными газетными и журнальными вырезками с прошлых моих дел. Причём закрытых. Непонятно, зачем я их оставил. Иногда храню что-нибудь интересное. Например, карту, где помечены убийства маньяка, возомнившего себя новым Джеком-Потрошителем. Или аудиозапись, на которой убивают нескольких педофилов. Странное было дельце, конечно.