— За что?
— Вчера ты показался мне последней скотиной…
— Ну, спасибо, — грустно рассмеялся мой учитель. — Забыла? «Eruditio aspera optima est»
— Строгое воспитание самое лучшее, — монотонно проговорила я перевод. — Ты был в ОООД?
— Да, но недолго. Лет шестьдесят. — Алекс смутился и махнул рукой.
— А что так? В их отделе вроде престижнее, — предположила я.
— Надоело. — Последовал короткий ответ.
— Алекс, за какой грех тебя Жнецом назначили?
Красивое лицо Алекса исказила гримаса горечи.
— Не обязательно рассказывать, прости.
«Зачем я полезла без спроса в чужие секреты?»
Отхлебнув пару глотков из бутылки, он всё же поведал:
— Я служил при Петре III цепным псом. Устранял неугодных ему людей.
— Ого! Столько лет прошло. Разве ещё не закончилось твоё наказание?
— Не хочу новую жизнь, не готов к ней…
— Понимаю. А я хочу, нет, я мечтаю поскорее переродиться на Альтерре. Меня там ждёт Кристиан, интересно, как пройдёт наша встреча…
Мы с Алексом проговорили всю ночь. Его неожиданная поддержка оказалась так кстати. В его лице я обрела настоящего друга.
Глава 5 Трудности жнецов
Следующие пятьдесят лет можно описать круговоротом повторяющихся событий: сопровождение душ – слёзы по Кристиану – виски с Алексом – виски с Алексом и Элеей – слёзы по Кристиану – сопровождение душ. Если бы я была живым человеком, то, наверное, валялась бы где-нибудь под забором, с лицом алкоголички и в образе бомжа.
Приказ Изначального лежал, словно заклятие на моём столе. Когда меня накрывала истерика, я пыталась избавиться от этой злополучной бумаги. А накрывало меня часто, вернее, постоянно. Но у приказа, наверное, тысяча жизней, не меньше. Рвала я его на сотню кусочков, сжигала, съедала, топтала, смывала в унитаз, выкидывала в разных городах, где ждали меня души. Но по возвращении в комнату это лист лежал там же, целым и невредимым. Время не испортило его. Позже этот приказ я использовала вместо подставки для кофе, доски для резки, листа для рисования, пускала самолётики. Носила в химическую лабораторию для исследования состава. Всё тщетно. Этот злополучный лист бумаги лежал на своём месте, словно прибит к нему магическими гвоздями. Вместе с ним прибита была и я к своей службе.
Моя эмпатия буквально обрела железобетонную броню за эти годы, закалилась, как сталь и окоченела как труп. Пришло понимание неизбежного жизненного цикла. Единственная причина моих переживаний – только он. Я ревела в подушку каждый раз наедине с собой и уверяла себя, что буду счастлива за Кристиана, даже если он меня разлюбил. Но потом ещё сильнее ревела от осознания того, что нет, не буду! Не могу! Не хочу и никогда не сумею. Я привыкла терпеть боль, но она не стала меньше, била плетью, резала по живому. Никуда не уходила и не исчезала, как приказ, лежащий на моём столе. Мой Кристиан. Мой любимый, Кристиан. Прости меня, пожалуйста! Мне так стыдно.
Через несколько лет я буду с грустной ностальгией вспоминать время, проведённое в почти ежедневных попойках с Алексом и другими Жнецами. Слава Изначальному, что люди нас не запоминали. Иначе на каждом питейном заведении висело бы объявление: «Не впускать» с нашим фото ниже. Я в своём красном платье побывала в Лондоне, походила по улицам трагических событий и счастливых воспоминаний. Не раз проводила время на Бермудах в наблюдениях за запечатанным порталом. Будучи человеком, я много раз слышала о мистическом треугольнике, в котором исчезали корабли. Это тот самый портал, ведущий в мир-убежище – Альтерру, созданную мной для магов. И обычный человек в него попросту не мог проникнуть. Но куда пропадали тогда корабли и люди?
Мы с Алексом провели много времени в барах и ресторанах разных стран. В алкогольном забытьи часто смеялись. Алекс шутил:
— Машка, вот зачем тебе твой Демон? Ему четыреста с лишним лет! Вот придёшь ты к нему, а он, сморщенный, беззубый старик, скажет: «Мафка, ну наконец-то ты прифла!» А у самого куча детей, внуков, правнуков и целый гарем жён, тоже старых и сморщенных.
Я хохотала до упаду и била его по плечу, чтоб прекратил смешить – от слёз портился макияж. Но потом я ревела на этом же плече, а он гладил меня по голове и успокаивал:
— Машуля, всё будет хорошо!
Элея мне сказала, что Кристиан не изменился ни на каплю с нашей последней встречи. Он же бессмертный. Поэтому я абсолютно точно уверена, что вокруг крутилась куча желающих согреть его сердце и постель. И моя душа хотела только одного – чтобы я ошибалась. Я понимала, что физические потребности взрослого мужчины должны быть удовлетворены. Тем более за столько лет.
И всё же мой эгоизм никуда не делся, не испарился, но отошёл на задний план из-за событий в следующие пятьдесят лет моей службы, когда начало происходить что-то невероятное. В борьбе за власть наши мировые державы гнались за усовершенствованием своих технологий и защиты от внешнего нападения. Атомная бомба – детская игрушка, а сюжеты апокалиптических кино XXI века – сказки по сравнению с Молохом событий последующих лет, после того как сверхразум взял полный контроль над всем живым. Вспоминая голосового ассистента Алёну на своём телефоне, я могла сказать, что это было самое примитивное изобретение. Искусственный интеллект начал руководить людьми и их рождением, диктовать, как нужно жить, что делать, куда ходить, с кем говорить. Он затрагивал все аспекты жизни. Правительство безустанно совершенствовало возможности нового разума до тех пор, пока и само не попало под власть компьютера. Малейшее неповиновение и нейроморфный чип, с рождения вживлённый в тело человека, убивал его. Люди добровольно, собственными руками отдали себя в рабство машинам, остались без воли, без разрешения думать. Выросло целое поколение живых марионеток. Им даже на религию не оставили права. Стирались с лица земли храмы и церкви, мечети, монастыри. Зато появлялись ополчения в тех местах, где не было связи и электричества: в пещерах, степях, горах.