Несколько дней ушло на приготовления к празднику. Весь город, казалось, забыл обо всем, кроме приближающихся Дионисий. Шились костюмы, обновлялись статуи Диониса, заготовлялись угощения, откармливались жертвенные животные. И только стража на стенах еще думала о войне. Они так же зорко всматривались вдаль, туда, где на сигнальных вышках сидят дежурные воины, готовые в любой момент зажечь огонь, если опасность вновь появится в пределах Херсонеса.
Был вечер, последний вечер приготовлений.
— Ну, как? — Крит, сверкая доспехами, прошелся по дому. И только Килико, пожалуй, не уступала ему в великолепии. Розовый прозрачный хитон, украшенный фиалками и розами, золотой венок из роз и плюща, сандалии с золотистыми тесемками — казалось не может быть ничего прекраснее.
Когда Килико надела ожерелье из розовых сердоликов, то самое, потерянное и найденное ею на клере, Сириск вспомнил Скилла, пожар и все-все…
— То самое? — Сириск сказал это и более не прибавил ни слова.
— То, — ответила Килико.
— Как Евмарей?
— Он тоже будет в колонне почетных юношей.
Аристо молча любовалась Критом и Килико. Гераклид, уже слегка осунувшийся, гордо выпрямил грудь — дети были достойны, и он гордился ими.
Но вот и солнце опустилось в пурпурные, холодные, весенние волны. И это предвещало хорошую погоду на завтрашние праздники.
Еще затемно в дверь громко постучали.
— Кто? — Сириск зажег большую лампаду от ночника, подошел к двери.
— Сириска, посла Херсонеса, срочно вызывают к Верховному правителю.
Они почти бежали по темным улочкам города. Везде стояли приготовленные для шествия носилки, корзины, значки.
— Что случилось? — Крит догнал их на полдороге.
— Не знаю. — Воин-гонец был немногословен. — Говорят, поймали пленного.
У Евфрона уже все в сбор: Пифострат, Сострат, Ахет, Алким, Апполодор — Верховный жрец, Агасикл — глава старейшин, Апполоний и Апполодор — братья Евфрона.
— Наконец-то! — Евфрон быстро поприветствовал Сириска.
Сириск поздоровался с Советом, занял свое место. Все смолкли. Евфрон выдержал паузу, обратился к Совету.
— Друзья мои! Только что ко мне доставили пленного. Это скиф. Он утверждает, что скифы намерены напасть на нас сегодня утром, как только процессия выйдет за городские ворота… Мы должны принять решение…
— Где скиф? Можно ли ему верить? — Апполодор был настроен агрессивно. Его, да и Крита и Пифострата радовал такой оборот дела.
— Он утверждает, что знает Сириска. Зовут его Сим. — Евфрон долгим взглядом смерил Сириска и внимательно следил за тем, как встретит тот это сообщение.
— Сим! — Сириск сразу же вспомнил плен и яму, где он сидел. — Если это тот Сим, то ему можно верить. Он сам отпустил меня, — Сириск сказал это, не опуская глаз. — Кое-кто тогда обвинил меня в измене.
— Введите скифа. — Евфрон дал знак стражнику. Сим, безоружный, но в полном воинском одеянии вошел в помещение булевтерия. Он встретился взглядом с Сириском.
— Да, это Сим. — Сириск сказал это Совету и обратился к скифу. — Это правда, Сим?
— Да, Сириск. Это правда.
— Что же заставило тебя, скифа, предать тайну своего царя? — Евфрон внимательно следил за Сириском и Симом.
— Я чту богов. Папая-Зевса, Апи-Гею, Гойтосира-Аполлона, Агримпасу-Уранию, Фагимасада-Посейдона. Чту также и Диониса и Арея. Наш царь задумал то, что не угодно богам. Он знает — взять стены в честном бою очень трудно. Ему все говорят: новые стены — неприступны. И он решил воспользоваться тем, что откроют ворота и процессия пойдет к храму Диониса, к тому, что у поселка виноделов. А это даже не коварство — это страшный грех и посягательство на бога Диониса. И многие у нас так считают. Я же, зная многих из города, особенно моего друга Сириска, считаю долгом вас предупредить — мои соплеменники идут на эту войну неохотно. И коли я не могу спасти мир, хочу спасти тех, к кому отношусь с уважением, к гражданам вашего города.
Когда Сима увели, Сириск сказал:
— Надеюсь, ему не причинят вреда?
— А если это обман? — Сострат не глядел в глаза Сириску.
— Как разъезды, Пифострат? — Евфрон обратился к полемарху.
— Уже полгода не было ни одной стычки. После нашей, осенней экспедиции, они и нос не кажут.
— Так что же будем делать, отец? — Евфрон обратился к Агасиклу. — Как ты посоветуешь?