Ноги принесли девочку к покоям принца, и она решила посмотреть, что ему надарили в этот праздничный день. Сильвия проскользнула в спальню, где обнаружила спящего братика, с разметавшимися по подушке золотистыми кудряшками. Храпела и его нянька, сидя откинувшись в кресле, и открыв рот. Девочка не стала ее будить — запрещено беспокоить принца, когда он спит — и тихонько прокралась в игровую, оставив приоткрытой дверь, ибо в спальне горел ночник, а в игровой было темно.
Сильвия окинула взглядом стоящие рядами многочисленные большие игрушки — лошадей, пушки, мечи — и присела у одной из корзин с вещицами поменьше. Ковыряясь в подарках, она вдруг заметила мелькнувшую тень, и посмотрела в щель. Да, принцесса видела только тень — огромную, и крылатую. Девочка таращилась в спальню брата, не понимая, что это — или кто — такое с крыльями. А потом она увидела, как существо вылетело в окно. Хоть и со спины, но рассмотрела Сильвия чудовище хорошо, и догадалась, что это демон — о них девочке рассказывали. Вернее демоница, потому что это была женщина, с развевающимися волосами, и мелькнувшими в подоле платья модными туфлями. Сильвия знала, что демоны опасны, но не испугалась — ее охватило любопытство, ведь до этого темных она видела лишь на картинках.
Принцесса вскочила, вбежала в спальню, и замерла — постель принца была пуста, и покрыта красными пятнами. Девочка не поняла,что это кровь, но испугалась за брата, и позвала его по имени. Няня от ее голоса проснулась, некоторое время смотрела на кровать, потом всплеснула руками и вскрикнула:
— Ваше Высочество,что Вы сделали?
— Это не я! — испуганно пролепетала Сильвия.
Женщина вскочила, заглянула в игровую, в другие комнаты, пометалась по спальне, даже выглянула в окно.
— Что Вы сделали с братом? — опять воскликнула она, запричитала — Меня же обвинят… Меня! Ох! Недоглядела! Что делать? Что делать?
И ринулась из покоев.
Сильвия побежала за ней, потому что боялась оставаться в спальне одна, и успела заметить, как платье няни мелькнуло в одном из боковых коридоров. Только теперь девочка испугалась по настоящему — и чудовища, и за брата, и за себя, что ее обвинят в исчезновении принца.
Она быстро вернулась к себе, и улеглась в кровать. Через некоторое время во дворце раздался шум, и поднялась суматоха. Прибежала испуганная няня Сильвии, убедилась, что с принцессой все в порядке, и принялась молиться. Потом пришел и ушел отец, а у дверей встали дополнительные стражники.
— Няня, что случилось? — спросила девочка.
— Спите, Ваше Высочество, спите спокойно!— пробормотала женщина,вытирая слезы.
Утром Сильвии сказали, что ее брат исчез… Никто не видел, как это случилось, и никто не заметил похитителя. Правда, в парке нашли окровавленные трупы нескольких стражников, а няня принца вышла за дворцовые ворота, и бесследно исчезла. Из чего сделали вывод, что старуха — сообщница похитителей. А из-за пятен крови на кроватке решили, что ребенка, возможно убили…
Сильвия так никому и не сказала, что была единственным свидетелем похищения… И что няня не сообщница, а просто испугалась последствий, и сбежала. И что зря принца ищут по всей стране, ибо его украла — а не убила — демоница, и искать мальчика нужно у той женщины. Принцесса боялась, что ей не поверят, и так же, как и нянька, обвинят в пропаже брата.
… — Вот так это было! — закончила Сильвия — Я рассказала! Теперь ты говори, что знаешь!
— Есть ли у принца какие-нибудь приметы? Отличия, по которым ты узнаешь его взрослого? — спросил Эйден, по взволнованному виду которого девушка поняла, что он сильно впечатлен ее рассказом.
— Родинка крупная, как монетка! — быстро ответила принцесса — На груди, на сердце. Вот здесь!
И Сильвия положила руку себе на грудь.
— Ну же! — воскликнула она — Говори! Ты обещал! Знаешь, где мой брат? Видел его?
— Не уверен… — помолчав, произнес Эйден, и добавил — Мне надо подумать!
Он вскочил, поклонился со словами:
— Ваше Высочество!
И скрылся среди деревьев.
— Граф Ассаль! — воскликнула Сильвия, и тоже вскочила — Эйден!
Но, ответа не дождалась. Юноша исчез, будто его и не было.
Сильвия опять опустилась на скамейку. Рассказ о похищении разбередил ее рану, вызвав тупую, тоскливую, жгучую, как меч на морозе, боль, которая не оставляла принцессу все эти годы. Не оставляла, но не была, уже давно, столь острой.