— Уходи! — завопила она. — Уходи! Убирайся!
Конечно, теперь он веселился, хохоча от души, так как понял, что с ней ничего не случилось. И он совсем не собирался ее слушаться.
— Ты в порядке? — вместо этого поинтересовался он, потом подошел и взял со стула халат.
Приближаясь к Дерин, он преувеличенным жестом прикрыл глаза рукой. Он протянул ей халат, предварительно повесив его на палец.
— Рад тебя видеть, — сообщил он и мягко засмеялся.
Она нервно выхватила у него халат.
— Повернись ко мне спиной, — потребовала она, и он, смеясь, повиновался.
Она в высшей степени осторожно вышла из ванны, уже завернувшись в халат и осторожно наблюдая за Псом, который следил за происходящим, явно предвкушая продолжение.
— Теперь я могу повернуться к тебе лицом? — осведомился Доминик, и она, потуже затянув пояс, кивнула.
— Если хочешь, — неохотно разрешила она.
Он медленно повернулся и некоторое время смотрел на нее так, как будто видел впервые в жизни, потом улыбнулся.
— О, вот это мне действительно нравится, — негромко сказал он, причем таким тоном, что у нее по позвоночнику побежали холодные мурашки.
Этот старый махровый халат когда-то принадлежал ее брату. Она одолжила его, потому что в своей маленькой квартире обычно не беспокоилась о таких изящных вещах, как пеньюары. У ее брата было такое же телосложение, как у мужчины, который сейчас так пристально за ней наблюдал, и халат скрывал ее миниатюрную фигурку от подбородка до пальцев ног. С ее волос текла вода. Принимая ванну, она скрутила их в небрежный узел, и теперь он понемногу распускался. Словом, Дерин выглядела и чувствовала себя далеко не лучшим образом. К тому же она ужасно злилась на то, что ее долгожданный чудесный вечер был совершенно испорчен. Хотя, сказала себе она, могла бы и догадаться, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Доминик молча наблюдал за ней, пока она не повернулась к нему с сердитым видом. Одной рукой она отбросила с лица непослушную мокрую прядь. Ее глаза сверкали.
— Нечего глазеть! — в ярости фыркнула она.
— Извини. — Он смотрел на нее все с тем же глубокомысленным, туманным выражением, которое ее волновало и от которого ей становилось неуютно. — Я не хотел тебя обидеть, но ты так восхитительно выглядишь, что я просто не мог удержаться и не взглянуть на тебя.
— Я выгляжу ужасно, — резко ответила она. — И если на то пошло, что ты здесь делаешь?
— С возвращением, Дом! — насмешливо сказал он. — Я пришел, мягкосердечное создание, чтобы принести тебе новости, которые, как я думал, могут тебя заинтересовать. Но поскольку я оказался здесь совершенно некстати, то не думаю, что мне стоит сейчас беспокоиться об этом.
Дерин снова пожала плечами, с упреком глядя на него.
— Это целиком зависит от тебя, — заявила она, выпятив подбородок.
Он склонил голову набок и секунду пристально смотрел на нее.
— Ты уверена, что не пострадала? — заботливо спросил он. — Ты упала с ужасным шумом. И ты такая агрессивная.
— У меня абсолютно все в порядке, — проворчала она. — Но я обычно не жду, что ко мне ворвутся, когда я принимаю ванну.
— Я думал, что ты сказала: «Войдите», — невинным тоном пояснил он. — Мне показалось, что это прозвучало именно так.
— Я сказала: «Одну минуту», — коротко сообщила она.
Он вздохнул:
— Значит, я снова ошибся… ну что ж, из-за своей бестактности я приберегу новости до завтрака. Тогда и увидимся.
Он повернулся и направился к двери, но Дерин снова почувствовала любопытство и окликнула его, не совсем понимая, почему это делает.
— Это важно? — спросила она. Он только повернул голову и пожал плечами:
— Это важно для меня.
Некоторое время она лихорадочно пыталась сообразить, в чем может быть дело, и сделала лишь один вывод, который показался ей неизбежным.
— Я… я предполагаю, что это имеет какое-то отношение к… Тесс, — неуверенно пробормотала она.
Тогда он медленно повернулся. Его серые глаза с любопытством прищурились.
— Тесс?
Она уже пожалела о том, что это имя сорвалось у нее с языка, и отчаянно замотала головой:
— Мне… мне очень жаль, мне не следовало этого говорить.
Он с любопытством приподнял бровь. Его взгляд был настолько пристальным, что ей захотелось, чтобы разверзся пол и она провалилась в наказание за свое безрассудство.
— Но ты это сказала, — тихо, но твердо произнес он, — и я хотел бы узнать, что ты знаешь о Тесс и как ты вообще о ней узнала.
— Я ничего не знаю, — поспешно заверила она его. — Пожалуйста, Дом, я… я ничего не знаю, честное слово, и не знаю, почему вообще я о ней заговорила. Я об этом жалею. Не задавай мне вопросов!