Ступенька за ступенькой, я прижимала букет к груди, наслаждаясь ароматом ландышей. Все как во сне. Образы людей вокруг размывались, четким оставались лишь его лицо, голубые глаза, алые губы и длинные ресницы. Даже запахи не воспринимала так явно, как обычно. Только его свежий амбре.
Мы подошли к деревянной беседке, расположенной вдали от посторонних глаз. Окруженная пышными деревьями, она выглядела сказочной. Солнце скрылось за тучами, сверкнув на прощание яркими лучами. На «Зеленый остров» опустились сумерки. Звуки природы стихли, словно в ожидании бури. Стол был накрыт белой скатертью, на которой стояла бутылка красного вина, бокалы и огромный поднос с фруктами. Не ожидала такой романтики.
Мы одновременно присели, и Илья наполнил фужеры.
— Рад, что нам удалось встретиться, — заговорил он, едва касаясь моего бокала своим. Хрустальный звон нарушил шепчущую тишину леса.
Я сделала глоток, и от волнения поперхнулась. Подавляла кашель, а на глаза наворачивались слезы, которые я пыталась незаметно стереть с лица, чтобы не размазать макияж.
Молчание затянулось. Я успокоилась и стала наблюдать за его движениями. Он периодически покусывал губу и тер подбородок.
— Спрашивай.
Илья удобно расположился на скамейке. От напряжения не осталось и следа. Передо мной сидел уверенный в себе мужчина. Как ему удалось так быстро поменяться? Свежий запах больше не ощущался. Все равно, что нюхать воду.
С волнением сглотнув, дрожащим голосом проговорила:
— Сколько тебе лет?
Мне казалось, что ему не меньше тридцати.
— Двадцать пять. Давай дальше.
Он вальяжно отхлебнул вино и поставил бокал на стол. Достал из кармана зажигалку и пачку сигарет. Зажег единственную свечу, стоящую в стеклянном куполе, чтобы ее не задул ветер. Подкурил и с удовольствием выпустил дым.
— Можно мне?..
Я потянулась к сигаретам. Неумело чиркнула зажигалкой и ртом втянула дым, делая вид, что умею курить.
— Почему мой брат тебя ненавидит? — уверенно начала я. — Только честно.
— Хм. Хочешь честно? Ладно.
Илья уперся локтями о стол и заглянул мне в глаза. Аж дрожь пробрала от этого взгляда. Холодный и уверенный.
— Его девушка ему изменила. Со мной.
— Варя? — опешила я.
Илья кивнул, стряхивая пепел.
Я затянулась и на выдохе спросила:
— Но она умерла. Нет смысла больше обижаться.
Он лукаво улыбнулся.
— Какая разница? Он ее любит до сих пор.
Я выкинула бычок на землю и отпила вино. Вкус и аромат был прекрасным. Никогда такого не пила.
Вспомнила свою первую любовь. Таким громким словом я назвала теплые чувства к тому человеку. Хотя сама прощала измену, но только ради того, чтобы не остаться одной. Правда, после этого Вадик изменился. Люди всегда со временем меняются. Но в душе я не простила. И не зря. Он все равно вонзил мне нож в спину, когда я больше всего нуждалась в его заботе.
— Зачем ты это сделал? Влюбился в нее?
— Нет.
— Хотел позлить Назара? — строила догадки я.
— Нет.
Я развела руками, ожидая объяснений. О таком не разговаривают на первом свидании, но раз уж тема так далеко зашла…
— Она сама захотела. Я не принуждал.
— Но ты же знал, что она встречается с Назаром?
— Да, но он мне не друг. Почему я должен о нем думать?
— Понятно, — прошептала я.
Нехороший поступок, но все ведь ошибаются. Я поймала себя на мысли, что оправдываю его. Хотя к изменам относилась отрицательно. Но вправе ли я судить Варю или Илью? Конечно, нет. А брата жалко. Самой довелось побывать в такой ситуации. Я не любила Вадика, но было очень больно. Боюсь представить, что испытал Назар. Но что значит измена по сравнению со смертью?!
— Есть еще вопросы?
— Вы играете в «Дозор»? — вспомнила я плакат и слова тети.
— Да.
Я заметила нервозность в движениях Ильи. Он старался не смотреть мне в глаза, когда отвечал, а запах свежести стал агрессивным, словно мне в лицо прыснули одеколоном.
— Не думала, что в таком маленьком городе есть эта игра.
— Это не просто «Дозор». Особая игра. В ней участвуют лишь избранные. Люди, которые обладают даром. И она еще не началась. Мы ждем, когда соберется нужный состав.
Я часто заморгала от волнения, как будто в глаз что-то попало. Илья говорил странные вещи.
— Не думай, я не псих. Просто у меня есть дар. Благодаря ему я часто вижу тебя и рисую.
Илья провел пальцем по скатерти, словно художник по холсту, и мечтательно улыбнулся. На его правой щеке появилась ямочка. Я заглянула в его голубые глаза. Илья снова поджал губы, что придало ему упрямый вид, и облокотился о стол. Он наклонился вперед. Тень от густых ресниц отбрасывалась на лицо. Ветер путался в светлых волосах, постоянно сметая челку со лба.
— Что ты знаешь обо мне? — прошептала я, застыв в одной позе, словно каменная статуя.
Илья опять устроился поудобнее, положив руку на спинку скамьи.
— Я знаю, почему ты здесь. Знаю, что ты любишь запах ландышей, и когда тебе одиноко, смотришь на звездное небо. Знаю, что перед тем, как открыть ноутбук, ты нежно его поглаживаешь. Знаю, что скучаешь по родителям и подруге. Иногда так сильно, что лежишь в постели, крепко обнимая себя руками, чтобы не разорваться на части от боли…
— Стой, — перебила я.
Это что-то невообразимое! Об этом никто не знал!
— Ты не можешь знать! — я вцепилась руками в стол, чтобы не дрожать от волнения.
— Но вижу, — прошептал он, накрыв теплой ладонью мою ледяную руку. Одно это прикосновение заставило сердце заметаться в груди.
— Как?
— Это бывает по-разному. Иногда во сне, но чаще я просто вижу. Давно ждал тебя в «Метелице». Видел сцену, когда оставляю для тебя листок с рисунком, а ты, оглядываясь по сторонам, его разворачиваешь, смотришь и быстро прячешь в карман.
Он изобразил мои движения точь-в-точь как в тот вечер. Ветер подул сзади и порывом взъерошил волосы, которые накрыли лицо, будто вуалью. Я руками сжала их в хвост и задрожала. Кожа покрылась мурашками.
Новое чудо сидит передо мной. Как так? Я не одинока в своем безумии? Видит ли он, какой у меня дар?
— Поэтому ты целый месяц приходил в кафе в одно и то же время? Ты ждал меня? — уточнила я.
— Да. Мы связаны с тобой, — прошептал он последнюю фразу, и мурашки пошли уже не от холода. — Между нами есть нечто общее.
Я принюхалась, в надежде уловить еще что-то, кроме свежести, но тщетно. Я знала, что могло нас связывать. Дар. Но если свой он мог подтвердить, рассказывая о моей жизни, то я никак не сумела бы объяснить ему, что чувствую. Это доступно только мне.
Все. Пора переводить разговор на другую тему, иначе свидание превратится в разговор двух пациентов психиатрической больницы. Я за такими не раз наблюдала.
О чем говорить с человеком, который все обо мне знает? Разве что о нем.
— Чем ты занимаешься? Работаешь? Учишься?
Я закинула ногу на ногу и стала накручивать прядь волос на палец. Тяжело справиться с этой привычкой. Незатейливые движения успокаивали меня. Хотя на самом деле выглядела нервозной. Вадик всегда раздражался, когда в компании я тянула руки к волосам. Говорил, что подобные движения воспринимаются мужчинами, как вызов. Так ведут себя развязные девушки. Не знаю, с чего он так решил, но лучше не рисковать. Я опустила руки на колени.
— По образованию я филолог, но работу по профессии не нашел. Мое хобби меня кормит. Я участвую в гонках.
Филолог-гонщик. Бывает же такое!
— А в каких?
В мыслях всплыла сцена: Илья садится за руль спортивного автомобиля и молнией срывается с места, обгоняя соперников. И вот колеса пересекают финишную черту…
— Гонки на автомобилях и мотоциклах.
— Не страшно?
— Нет, — он удивленно приподнял брови. — Все игроки увлекаются этим занятием на тренировках.
— А девушки тоже играют в «Дозор»?
— Да. А ты хочешь? — хитро улыбнулся Илья.
— Нет. Экстрим — это не мое. И вообще, в команду берут только избранных.