— Так ты их спустил на следующий же день, — подметил Назар.
— Ну и что. Главное, факт на лицо. Кстати, родители думают, что я излечился и работаю на стройке. Все сложилось замечательно!
— Лучше расскажи, как решил нарушить договор.
— А его можно нарушить? — удивилась я, вспоминая все пункты.
— Нет, конечно! Но это же Артур. Ему все нипочем, — махнул рукой брат.
— Это да, — расплылся в улыбке парень. — Казалось бы, зачем мне Эрик и его непонятная игра? Куш в руках и жить охота. Он наделил меня неуязвимостью. Рисковать таким светлым будущим не хотелось. Ну, я и решил слинять из города.
— Ага! Не тут-то было! — Назар покачал головой.
— Только выехал из Черкесска, как меня снес камаз. Неуязвимость и дар пропали разом. Я на собственной шкуре почувствовал, что такое смерть и ад. Не знаю, сколько времени там пробыл, но натерпелся такого страха, какого за всю жизнь не испытывал. Это как попасть в фильм ужасов, когда снова и снова, без передышки проживаешь свою смерть. Каждой клеточкой тела ощущаешь боль. Чувствуешь, как рвется кожа и ломаются кости. Очнулся я в лесу. Рядом стояли Эрик, Марат и Боря. «Еще одна такая выходка — и я больше не верну тебя обратно», — сказал Эрик и ушел. До сих пор всем новым игрокам он ставит мою историю в пример, чтобы неповадно было нарушать условия договора. Тебе не рассказывал?
— Нет, — я прикусила губу.
— Значит, не посчитал нужным. Он видит каждого насквозь.
— Это правда, что он ангел?
— Он всем так говорит. Наверное, только так можно объяснить его безграничную силу.
— А как вы познакомились? — я указала пальцем на друзей.
— После меня в игре появился Назар. Мы сразу подружились. Я уже знал, что такое смерть, а он имел с ней дело каждый день.
Я вопросительно посмотрела на брата.
— У меня дар и проклятие в одном флаконе, — с грустью выдохнул Назар. — Я вижу фантомы или призраков. Можно назвать как угодно. Говорю с ними. Они выполняют мои задания. Часто предостерегают от опасности.
— Ты видел моих родителей? — загорелась я.
— Нет. Они ко мне не приходили. Не все хотят идти на контакт.
— Почему?
— Увы, на этот вопрос мне ответа так никто и не дал. Они очень скрытные. К ним тяжело найти подход. У меня есть парочка духов, которые не отказывают, когда о чем-то их прошу, и все. А остальные приходят с корыстными целями. Просят передать послание родным. Но я этим не занимаюсь. Нельзя привлекать к себе внимание и устраивать для людей спиритические сеансы.
— А какой у тебя дар? — поинтересовался Артур.
Я помедлила — мой дар казался мне несуразным.
Друзья не сводили с меня глаз, ожидая ответа, и я решилась. Набрала воздуха в грудь и сказала:
— Я чувствую запахи людей.
Артур хохотнул, но брат смерил его неодобрительным взглядом.
— Точно не знаю, что это. Мне кажется: запах характера или души. Иногда они немного меняются и начинают сильно сочиться изнутри. Аж дыхание перехватывает.
— А чем пахну я? — Артур подался вперед.
— Можешь не приближаться, я и так чувствую.
Я наморщила нос. Слишком едкий сегодня от него аромат.
— Апельсинами.
Назар рассмеялся, а Артур недовольно скрестил руки на груди.
— А ты ландышами пахнешь, — с трепетом прошептала я брату.
Артур взорвался от смеха.
— Братан, ты крут!
— Пошел ты!
— Самый лучший запах для меня, — серьезно продолжила я. — Так пахло от мамы.
— А ты сама чем пахнешь?
— Я раньше не чувствовала свой запах. В гробу услышала его впервые… Аромат персиков.
— Это нормально. После обряда дар увеличивается, — брат провел рукой по черным волосам.
Смешки Артура стихли. Ребята задумались.
— Что даст тебе этот дар в игре? — проговорил Назар и достал из-под сиденья бутылку пива.
— А мне? — обиделся Артур.
— Сам себе купишь. Мне сейчас это больше нужно.
Назар сделал большой глоток и посмотрел мне в глаза.
— Не знаю. Меня убьют первой, да?
— Будем биться, сестренка, — неопределенно ответил брат.
Глава 22
Лана
Мы отвезли Артура домой, а по пути купили пива и фисташек. Назар остановился возле ветхой калитки и не стал загонять машину во двор. Все равно утром ехать в загс.
— Давай в беседке посидим?
Вечер прохладный, сверчки поют, и спать совсем не хочется. Я кивнула в ответ.
Мы расположились под крышей и выложили все купленное на деревянный столик. Назар принес бокалы.
— Тетя спит?
— Да. Сегодня спокойный день. Ее не зашкаливает на молитвах.
Я понимающе улыбнулась и отхлебнула холодное пиво. Оно утолило жажду лучше воды.
— Расскажи, Варя после возвращения осталась такой же?
Назар усмехнулся.
— И да, и нет. Она не может выходить на улицу. Ее не должен никто видеть. Город маленький. Она с ума сходит от одиночества. Часто устраивает мне истерики. Я не всегда могу быть рядом. Так будет и с твоими родителями.
— Но я всегда буду с ними рядом.
— Нет. Ты будешь готовиться к игре. Теперь надо думать в первую очередь о своей жизни. Ты умрешь, и они умрут. Говорил же: надо было со мной сначала поговорить.
— Это ничего бы не изменило.
— Знаю, — Назар подкурил сигарету и предложил мне. Я не отказалась. Табачный дым должен успокоить натянутые нервы. День выдался сложный. Хорошо, что все уже закончилось. — Все равно хотел предупредить.
Брат одним движением притянул мое лицо к себе. Я отчетливо слышала его запах и дыхание. Не могла отстраниться, оттолкнуть. Назар глубоко вздохнул и прошептал мне на ухо:
— Ты моя кровь. Ты моя сестра. Я люблю только одну женщину, но ты особенная. Ты моя душа. Я не отдам тебя ему. Воспринимай, как хочешь. Я не отдам тебя Илье. Ради этого пойду на все.
— Назар, — выдохнула я и отстранилась от брата. — Не тревожься за меня. Я хочу узнать Илью. Он мне симпатичен. Обещаю, что не буду делать глупостей.
Хотя одну уже совершила, позволив себя поцеловать. Но как же это было приятно!
— Я тебе не верю.
— Почему?
— Ты так смотрела на него...
Я подалась вперед. Назар обхватил мою шею руками и притянул к себе. Я смотрела в его глаза и ощущала нежность, заботу, искренность, а еще чувствовала приторно-сладкий запах, не свойственный ландышам.
— Ты не представляешь, как я дорожу тобой. Моя маленькая сестренка.
Эти слова будто прорвали плотину. Захлестнули воспоминания, которые я гнала от себя постоянно. Я прижалась к груди брата и расплакалась. Так не плакала никогда. Даже на похоронах родителей. Слезы текли ручьем. Я едва успевала их останавливать. Что будет? Мы оба в игре. Я не знаю, кто он, но даже узнав, убить не смогу.
— Братик, — впервые я так ласково назвала родственника. — Я с тобой. Никогда тебя не предам.
— Не говори так, — отрезал он и отстранился.
— Я знаю, что такое предательство.
Его зеленые глаза искрились нахлынувшей влагой, но он стерпел. Пытался казаться мужественным. Снова эти страшные воспоминания. Так делал папочка, когда собирался от нас уходить. Он смотрел в глаза маме и задавал решающий вопрос. Она всегда сдавалась. Плакала, но умоляла его остаться. Только когда ураган страстей стихал, я могла выйти из комнаты и обнять папочку.