Исходный Комплекс взвесил все в последний раз. Действительно, это медлительное, почти неподвижное живое существо, чьи физические аспекты во многом сбивали его с толку, могло послужить лишь источником весьма маловажной информации. Комплекс предпочел бы сохранить все свои способности для питательной планеты, в которой направлялся Движущийся Источник, для веков поглощения и выработки новых бесчисленных выбросов, уходящих в пространство.
«Уход!» — скомандовал он выбросу, внедрившемуся в Новое Существо.
Выброс повиновался. Слишком быстро.
У Исходного Комплекса был один недостаток — отсутствие любопытства. И этот недостаток исказил его выводы.
Все анализы, все вопросы не помогли ему понять, что существует особое состояние — сон. И он не мог знать, что Новое Существо выходит теперь из этого состояния и переходит в фазу полной жизни.
Выброс покидал тело, и как ни был он тонок, это движение породило множество нервных сигналов.
Гипноз кончился, кончилось и действие анестезаторов, и открывший глаза малыш ощутил короткую, но жгучую боль. Он вскрикнул: «Аи!», потому что был всего только маленьким ребенком, и протянул руки к склонившемуся над ним отцу. И потому что он был всего только маленьким ребенком, в его голове вспыхнули обида и ненависть к тому, что причинило ему боль. Сильнейшая обида и сильнейшая ненависть.
Никогда еще выброс не получал такого мощного психического шока. Выброс тут же распался, но шок успел промчаться по нитям и достигнуть Исходного Комплекса.
Обида ребенка подействовала на психические центры комплекса, как настоящая бомба. Она выплеснула огонь, который стер запоздавшую мысленную защиту и разлился по всем жизненным разветвлениям.
Исходный Комплекс умер, не успев даже узнать, что такое удивление.
На поверхности восьмой планеты Винчи и далеко в пространстве начали распадаться выбросы.
Бернар совсем проснулся. Секунду Гарно стоял неподвижно. Он держал сына за руку, недоумевая, что вызвало этот крик боли.
— Что с тобой?
Подошла встревоженная Элизабет. Он пожал плечами и выпустил руку мальчика.
— Дурной сон, — сказал он. — Просто дурной сон.
И в это мгновение он ощутил глухую вибрацию заработавших атомных двигателей, которые начали тормозить гигантский корабль, переводя его на посадочную траекторию. Элизабет схватила сына за руку и с притворяй строгостью сказала:
— Ну, вставай, цирцеец! Не теряй ни минуты! Пора начинать приносить пользу!
Гарно улыбнулся, но думал он совсем о другом.
Эндри НОРТОН
…ВСЕ КОШКИ СЕРЫ
Стина из Службы Космических Сообщений — звучит как титул героини из этих всем осточертевших звездных видеосерий. А уж я — то в этом толк понимаю — сам приложил руку к написанию сценариев для некоторых из них. Только в отличие от персонажей звездных сериалов Стина отнюдь не была грациозным, чарующим созданием. Она была бесцветна, как лунная пыль, вечно нечесанные волосы цветом напоминали сероватый гипс, и всю жизнь она носила какой-то мешковатый комбинезон. Я ни разу не видел, чтобы она надела иное.
Жизнь отвела Стине роль второстепенного персонажа, и она никогда не пыталась изображать что-либо другое. Свои свободные часы она проводила в прокуренных портовых кабаках, часто посещаемых межпланетчиками. Если вам она действительно была нужна, то вы могли ее увидеть — сидящую в самом неприметном углу и слушающую разговоры. Сама она рот открывала крайне редко. Но уж если начинала говорить, то окружающие замолкали и слушали со вниманием. Прожженные космические волки имели случаи убедиться, что она слов на ветер не бросает. И те немногие, которым посчастливилось слышать ее скупые слова, будьте уверены, их не забудут, равно как и самое Стину.
Она кочевала из одного порта в другой. Она была первоклассным специалистом — оператором на больших компьютерах и легко находила работу в любом месте, где ей взбредала в голову идея на какое-то время задержаться. И со временем она стала напоминать машины, с которыми работала — была такая же серая, обтекаемая и лишенная какой-либо своей индивидуальности.
Но именно Стина рассказала Бабу Нельсону про ритуалы аборигенов Джованской Луны, и шестью месяцами позже это предупреждение спасло ему жизнь. Именно Стина опознала кусочек камня, который как-то вечером Кини Кларк небрежно швырнул на стол. Она определила его как необработанный слайтит. Это заявление вызвало лихорадку, и за одну ночь было сколочено около десятка состояний, причем сумели поправить свои дела и такие, кто спустил уже все до последней дюзы и более никаких надежд не питал. И наконец, именно она раскусила загадку «Императрицы Марса».