И Хаэльвиен, как назло, тут же споткнулся, а ката даже не дернулся руку подать.
– Ты надолго в Райвеллин? – поинтересовался принц. Они остановились. Дальше было в разные стороны: ан’халте наверх, а ему – направо к учебным залам.
– Как решит Светоч. – И напомнил: – Урок, извинения, шишки.
– Скажешь отцу?
– Зачем? Ваша вина, ваше покаяние, тиэнле.
Наследник дома Терновника удалился, чуть вздернув подбородок (совсем как отец) и изо всех сил стараясь держать лицо, но сдвинутые лопатки и нарочито расправленные плечи выражали отчаянное детское возмущение. Тен’Шайти проводил воспитанника взглядом и решил, что сразу после встречи с Владыкой непременно навестит друга Томиллена и выразит паршивцу свое крайнее негодование за то, что бросает свою тетрадку с пророческими снами где ни попадя, а любопытные подростки в них нос суют по чем зря.
Мотаться по Землям и за Стену уже порядком надоело. Хотелось побыть дома, в комфорте и неге, насладиться покоем, навестить брата и родителей, выспаться… Но тут уж действительно, как Светоч решит.
Светоч решил правильно. Он же Светоч. Ан’халте Кайтвиен пробыл в Райвеллине полторы недели и снова отправился к строящимся на старой границе Земель элфие и элтаре Вратам, будто бывшего Владыки, а теперь ан’халте Маэлхаэля там было недостаточно.
* * *
Теплее света мне твоя любовь,
Нужнее света.
Живи, а я – как-будто
Буду
Где-то.
(Таэрен’тиэнле’аше тен’Тьерт, «Письма Свету», перевод с элфиен’риа Томиллен тен’Кес’инне из Ллотине)
֍ ֍ ֍ ֍ ֍ ֍ ֍ ֍ ֍ ֍ ֍
[1] Хаэльвиен’тиэнле’ири тен’Тьерт — Хаэльвиен (хаэл эльвиен — песня света), старший наследник дома Терновника. Титул тиэнле носят дети Светоча, Владыки Земель Элефи Халле, светлых элфие; ’ири – старший, тьерт – терновник.
[2] Ата’маа́ли – близкий родственник матери (а́та – родной, маа́ли – мать), здесь – родной брат.
[3] Анʹха́лте — приближенный, советник (а́не — рядом, халте́ — соратник)
[4] Ка́та — ментор, наставник, сопровождающий для тиэнле возраста весны (до второго совершеннолетия), назначается главой дома. Формально, подчиняется наследнику, но может в любой момент что-либо запретить или наказать.
[5] Октава – здесь пятистишие.
Глава 6
Глава 6
Ллотин
Выглянувшее солнце гладило по лицу, потеплевший ветер забавлялся волосами, которые Эйту было лень плести. Он даже не расчесался, прошелся пятерней, наскоро оделся и подался прочь из душноватой комнаты, оставив окно нараспашку. У ворот ему покричали что-то не слишком приятное, но он приветственно помахал доброжелателям двумя оттопыренными пальцами, чем вызвал новый шквал словословия в свой адрес. Хорошее утро должно начинаться весело.
Погода радовала. И перспективы тоже. Хафтиз договорился с владельцем обоза на приличную сумму и взял задаток. Отправится должны были еще две недели назад, но нерешительная весна не торопила радовать солнцем, дороги были дрянные, потому ждали, пока подсохнет. И вот – расщедрилось. Второй день было относительно солнечно и даже относительно тепло. Вейне вдоволь насиделся на холме. Не пел с ветром – здесь, хоть и не бывало прохожих, но все всегда случается впервые и в самый неподходящий момент – просто слушал и впитывал, отвернувшись спиной к Стене. Отсюда она выглядела дымкой, застилающей горизонт, но все равно давила, ведь Эйт прекрасно знал, как она выглядит вблизи. Даже прикасался. Теплая, как кора дерева, и не скажешь, что камень. С внешней же стороны, Стена была ледяной настолько, что стоит дотронуться – до дна промораживает.
Граница из живого камня была выращена, чтобы впитывать силу мира и оградить остатки магии Истока от рассеивания. И если воду можно было запереть, то ветер не удержишь. После того, как Стена замкнулась, скрыв значительную часть Земель элфие и элтаре, хуже всего стало таким как он, стихийным, кто пел ветру или воде, водникам – особенно.
Раненый мир делился неохотно, Исток был заперт внутри границы, речь почти забыли. Да и как не забыть, если ее носители попрятались за Стену, едва оба Владыки пропели Призыв, собирая всех, в ком была хотя бы половина старшей крови. Среди прочих, настолько хорошо владеющих элфиен’риа и голосом одновременно, чтобы петь, были единицы. Такие вот отщепенцы вроде него, по тем или иным причинам покинувшие Земли и скрывающие свою инаковость. Элфие в людских землях и раньше не то, чтобы очень любили, скорее с ними считались, побаивались, стремились угодить, сейчас же старшая кровь вызывала презрение, отвращение и желание использовать, словно всем тинтае из поколения в поколение каким-то невероятным образом передавалась жажда поквитаться за сотни лет служения и рабства.